Перспективы развития мировой экономики: мировая экономика в движении, перспективы остаются тусклыми (октябрь 2025)

2025 октябрь Перспективы развития мировой экономики: Мировая экономика в состоянии неопределенности, перспективы остаются тусклыми. Международный валютный фонд.

2025 октябрь Международный валютный фонд. Перспективы развития мировой экономики: Мировая экономика в состоянии неопределенности, перспективы остаются тусклыми.

Отказ от ответственности: Доклад «Перспективы развития мировой экономики» (WEO) является обзором, подготовленным сотрудниками МВФ и публикуемым дважды в год, весной и осенью. WEO подготовлен сотрудниками МВФ и учитывает комментарии и предложения исполнительных директоров по итогам обсуждения доклада 29 сентября 2025 года. Мнения, выраженные в данной публикации, принадлежат сотрудникам МВФ и не обязательно отражают взгляды исполнительных директоров МВФ или их национальных органов власти.

Рекомендуемая цитата: Международный валютный фонд. 2025. Перспективы развития мировой экономики: Мировая экономика в состоянии неопределенности, перспективы остаются тусклыми. Вашингтон, округ Колумбия. Октябрь. Заказы на публикации можно разместить онлайн, по факсу или по почте: International Monetary Fund, Publication Services P.O. Box 92780, Washington, DC 20090, USA Тел.: (202) 623-7430 Факс: (202) 623-7201 Электронная почта: publications@IMF.org bookstore.IMF.org elibrary.IMF.org

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 iii

Содержание

• Глава 1. Глобальные перспективы и политика 1

• Глава 2. Устойчивость стран с формирующимся рынком: удача или грамотная политика? 51

• Глава 3. Промышленная политика: управление компромиссами для содействия росту и устойчивости 75

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУСКЛЫМИ iv Международный валютный фонд | Октябрь 2025

• Статистическое приложение 97

• Таблицы

Содержание v

Международный валютный фонд | Октябрь 2025

• Онлайн-таблицы — Статистическое приложение

Таблица B1. Страны с развитой экономикой: безработица, занятость и реальный ВВП на душу населения Таблица B2. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: реальный ВВП Таблица B3. Страны с развитой экономикой: почасовая заработная плата, производительность и удельные затраты на рабочую силу в обрабатывающей промышленности Таблица B4. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: потребительские цены Таблица B5. Сводка фискальных и финансовых показателей Таблица B6. Страны с развитой экономикой: чистое кредитование/заимствование сектора государственного управления и центрального правительства, а также чистое кредитование/заимствование сектора государственного управления без учета схем социального обеспечения Таблица B7. Страны с развитой экономикой: структурные балансы сектора государственного управления Таблица B8. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: чистое кредитование/заимствование сектора государственного управления и общий фискальный баланс Таблица B9. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: чистое кредитование/заимствование сектора государственного управления Таблица B10. Отдельные страны с развитой экономикой: обменные курсы Таблица B11. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: широкие денежные агрегаты Таблица B12. Страны с развитой экономикой: объемы экспорта, объемы импорта и условия торговли товарами и услугами Таблица B13. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны по регионам: общая торговля товарами Таблица B14. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны по источникам экспортных доходов: общая торговля товарами Таблица B15. Сводка операций по счету текущих операций Таблица B16. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: сводка внешнего долга и обслуживания долга Таблица B17. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны по регионам: внешний долг по срокам погашения Таблица B18. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны по аналитическим критериям: внешний долг по срокам погашения Таблица B19. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: отношение внешнего долга к ВВП Таблица B20. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны: коэффициенты обслуживания долга Таблица B21. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны, среднесрочный базовый сценарий: отдельные экономические показатели

Рисунки

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУСКЛЫМИ vi Международный валютный фонд | Октябрь 2025

Рисунок 1.2.1. Неопределенность прогноза...

... | Мировая торговля | 17 | |---|---| | Рисунок 1.13. | Счет текущих операций и международные инвестиционные позиции | 17 | | Рисунок 1.14. | Прогнозируемое изменение сальдо счета текущих операций | 18 | | Рисунок 1.15. | Прогноз среднесрочного роста | 18 | | Рисунок 1.16. | Официальная помощь в целях развития, доходы и процентное бремя | 19 | | Рисунок 1.17. | Численность мигрантов и денежные переводы | 19 | | Рисунок 1.1.1. | Экспорт по типам стран назначения и эпизодам введения тарифов | 27 | | Рисунок 1.1.2. | Изменение экспорта по регионам назначения и эпизодам введения тарифов | 28 | | Рисунок 1.1.3. | Изменение экспорта Китая по регионам назначения и эпизодам введения тарифов в отдельных секторах | 29 |

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУСКЛЫМИ vi Международный валютный фонд | Октябрь 2025

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 vii

Предположения и условные обозначения

Для прогнозов, представленных в «Перспективах развития мировой экономики» (WEO), был принят ряд допущений. Предполагалось, что реальные эффективные валютные курсы оставались неизменными на своих средних уровнях в период с 1 августа по 29 августа 2025 года, за исключением валют, участвующих в Европейском механизме валютных курсов II, которые, как предполагается, остались неизменными в номинальном выражении по отношению к евро; что установленная политика национальных властей будет сохранена (конкретные предположения относительно налогово-бюджетной и денежно-кредитной политики для отдельных стран см. во врезке A1 Статистического приложения); что средняя цена на нефть составит 68,92 доллара США за баррель в 2025 году и 65,84 доллара США за баррель в 2026 году; что доходность трехмесячных государственных облигаций США составит в среднем 4,3 процента в 2025 году и 3,7 процента в 2026 году, доходность для зоны евро составит в среднем 2,0 процента в 2025 году и 2,1 процента в 2026 году, а для Японии — в среднем 0,4 процента в 2025 году и 0,8 процента в 2026 году; и что доходность 10-летних государственных облигаций США составит в среднем 4,3 процента в 2025 году и 4,1 процента в 2026 году, доходность для зоны евро составит в среднем 2,5 процента в 2025 году и 2,6 процента в 2026 году, а для Японии — в среднем 1,5 процента в 2025 году и 1,7 процента в 2026 году.

Разумеется, это рабочие гипотезы, а не прогнозы, и неопределенность, связанная с ними, увеличивает погрешность, которая в любом случае присутствовала бы в прогнозах. Оценки и прогнозы основаны на статистической информации, доступной по состоянию на 30 сентября 2025 года, но не во всех случаях могут отражать самые последние опубликованные данные. Дату последнего обновления данных по каждой стране см. в примечаниях, представленных в онлайн-базе данных WEO.

В рамках WEO используются следующие условные обозначения:

• . . . указывает на то, что данные недоступны или неприменимы; * – между годами или месяцами (например, 2024–25 или январь–июнь) указывает на охваченные годы или месяцы, включая начальный и конечный годы или месяцы; * / между годами или месяцами (например, 2024/25) указывает на фискальный или финансовый год.
• «Миллиард» означает тысячу миллионов; «триллион» означает тысячу миллиардов.
• «Базисные пункты» относятся к сотым долям 1 процентного пункта (например, 25 базисных пунктов эквивалентны ¼ от 1 процентного пункта).
• Данные относятся к календарным годам, за исключением нескольких стран, использующих финансовые годы. Пожалуйста, обратитесь к таблице F в Статистическом приложении, в которой перечислены страны с исключительными отчетными периодами для данных национальных счетов и государственных финансов.
• Для некоторых стран показатели за 2024 год и ранее основаны на оценках, а не на фактических результатах. Пожалуйста, обратитесь к таблице G в Статистическом приложении, где перечислены последние фактические результаты по показателям национальных счетов, цен, государственных финансов и платежного баланса для каждой страны.

Что нового в этой публикации:

• Данные по Лихтенштейну были добавлены в базу данных и включены в агрегированные показатели группы стран с развитой экономикой.

В таблицах и рисунках применяются следующие правила:

• Таблицы и рисунки в данном отчете, источником которых указаны «расчеты персонала МВФ» или «оценки персонала МВФ», опираются на данные из базы данных WEO.
• Если страны не перечислены в алфавитном порядке, они упорядочены на основе размера экономики.
• Незначительные расхождения между суммами составляющих цифр и указанными итогами отражают округление.

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУСКЛЫМИ viii Международный валютный фонд | Октябрь 2025

• Композитные данные предоставляются для различных групп стран, организованных в соответствии с экономическими характеристиками или регионами. Если не указано иное, агрегированные показатели групп стран представляют собой расчеты, основанные на 90 или более процентах взвешенных данных группы.
• Границы, цвета, наименования и любая другая информация, представленная на картах, не подразумевают со стороны МВФ какого-либо суждения о юридическом статусе какой-либо территории или какого-либо одобрения или принятия таких границ. Используемые в данном отчете термины «страна» и «экономика» не во всех случаях относятся к территориальной единице, являющейся государством в понимании международного права и практики. Используемый здесь термин также охватывает некоторые территориальные единицы, которые не являются государствами, но для которых статистические данные ведутся на отдельной и независимой основе.

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 ix

Дополнительная информация

Исправления и пересмотры Данные и анализ, представленные в «Перспективах развития мировой экономики» (WEO), составляются персоналом МВФ на момент публикации. Прилагаются все усилия для обеспечения их своевременности, точности и полноты. При обнаружении ошибок исправления и пересмотренные данные включаются в цифровые издания, доступные на веб-сайте МВФ и в электронной библиотеке МВФ (см. ниже). Все существенные изменения перечислены в онлайн-оглавлении.

Печатные и цифровые издания

Печатные издания Печатные копии данного выпуска WEO можно заказать в книжном магазине МВФ по адресу imfbk.st/555871.

Цифровые издания Множество цифровых изданий WEO, включая ePub, расширенный PDF и HTML, доступны в электронной библиотеке МВФ по адресу eLibrary.IMF.org/WEO. Загрузите бесплатный PDF-файл отчета и наборы данных для каждого из графиков на веб-сайте МВФ по адресу www.IMF.org/publications/weo или отсканируйте QR-код ниже для прямого доступа к веб-странице WEO:

Авторское право и повторное использование Информация о положениях и условиях повторного использования содержания данной публикации доступна по адресу www.imf.org/external/terms.htm.

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 x

Эта версия «Перспектив развития мировой экономики» (WEO) доступна в полном объеме через электронную библиотеку МВФ (www.elibrary.imf.org) и веб-сайт МВФ (www.imf.org). Сопровождает публикацию на веб-сайте МВФ более обширная подборка данных из базы данных WEO, чем та, что включена в сам отчет, включая файлы, содержащие наиболее часто запрашиваемые ряды данных...

ary.IMF.org/WEO. Загрузите бесплатный PDF-файл отчета и наборы данных для каждого из графиков на веб-сайте МВФ по адресу www.IMF.org/publications/weo или отсканируйте QR-код ниже для прямого доступа к веб-странице WEO:

Авторское право и повторное использование Информация о положениях и условиях повторного использования содержания данной публикации доступна по адресу www.imf.org/external/terms.htm.

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 x

Эта версия «Перспектив развития мировой экономики» (WEO) доступна в полном объеме через электронную библиотеку МВФ (www.elibrary.imf.org) и веб-сайт МВФ (www.imf.org). Публикацию на веб-сайте МВФ сопровождает более обширная подборка данных из базы данных WEO, чем та, что включена в сам отчет, включая файлы, содержащие наиболее часто запрашиваемые читателями ряды данных. Эти файлы можно загрузить для использования в различных программных пакетах.

Данные, представленные в WEO, составляются персоналом МВФ во время подготовки выпусков WEO. Исторические данные и прогнозы основаны на информации, собранной сотрудниками страновых отделов МВФ в ходе их миссий в страны-члены МВФ и в рамках текущего анализа развивающейся ситуации в каждой стране. Исторические данные обновляются на постоянной основе по мере поступления новой информации, а структурные разрывы в данных часто корректируются для получения сглаженных рядов с использованием стыковки рядов и других методов. Оценки персонала МВФ продолжают служить заменой исторических рядов в тех случаях, когда полная информация недоступна. В результате данные WEO могут отличаться от данных из других источников с официальной статистикой, включая издание МВФ «Международная финансовая статистика» (International Financial Statistics).

Предоставляемые данные и метаданные WEO распространяются на условиях «как есть» и «по мере доступности»; прилагаются все усилия для обеспечения их своевременности, точности и полноты, однако это не может быть гарантировано. При обнаружении ошибок прилагаются скоординированные усилия по их исправлению, где это целесообразно и практически осуществимо. Исправления и изменения, внесенные после публикации, включаются в электронные версии, доступные в электронной библиотеке МВФ (www.elibrary.imf.org) и на веб-сайте МВФ (www.imf.org). Все существенные изменения подробно перечислены в онлайн-оглавлениях. Для получения подробной информации об условиях использования базы данных WEO, пожалуйста, обратитесь к веб-сайту МВФ по вопросам авторского права и использования (www.imf.org/external/terms.htm).

Запросы по содержанию WEO и базы данных WEO следует направлять по почте или электронной почте (запросы по телефону не принимаются):

World Economic Studies Division Research Department International Monetary Fund 700 19th Street, NW Washington, DC 20431, USA Email: DataHelp@IMF.org

Данные

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 xi

Анализ и прогнозы, содержащиеся в «Перспективах развития мировой экономики», являются неотъемлемыми элементами надзора МВФ за экономическим развитием и политикой в странах-членах, за событиями на международных финансовых рынках и мировой экономической системой в целом. Обзор перспектив и политики является продуктом всестороннего междепартаментского анализа мирового экономического развития, который опирается прежде всего на информацию, собранную персоналом МВФ в ходе консультаций со странами-членами. Эти консультации проводятся, в частности, региональными департаментами МВФ — Африканским департаментом, Департаментом стран Азии и Тихоокеанского региона, Европейским департаментом, Департаментом стран Ближнего Востока и Центральной Азии и Департаментом стран Западного полушария — совместно с Департаментом по вопросам стратегии, политики и анализа, Департаментом денежно-кредитных систем и рынков капитала и Департаментом по бюджетным вопросам.

Анализ в данном отчете координировался Исследовательским департаментом под общим руководством Пьера-Оливье Гуринша, экономического советника и директора Исследовательского департамента. Руководили проектом Петя Коева-Брукс, заместитель директора Исследовательского департамента, и Дениз Иган, начальник отдела Исследовательского департамента.

Основной вклад в подготовку этого отчета внесли Шекхар Айяр, Ипполит Балима, Мехди Бенатия Андалусси, Кристиан Богманс, Марейн Аренд Болхёйс, Патрисия Гомес-Гонсалес, Франческо Григоли, Томас Крон, То Куан, Рафаэль Мачадо Паренте, Кьяра Маджи, Вида Мавер, Хорхе Миранда Пинто, Жан-Марк Наталь, Диа Нурелдин, Галип Кемаль Озхан, Андреа Палоски, Андреа Ф. Пресбитеро, Ю Ши, Себастьян Венде и Чжао Чжан.

В число других участников вошли Марьям Абду, Гэвин Асдорян, Педро де Баррос Гальярди, Джаред Биби, Фрэнсис Куадрос Блох, Луис Брандао-Маркес, Томас Дж. Картер, Вэньбо Чэнь, Оуэн Десберг, Анджела Эспириту, Ганчимег Ганпурев, Сара Гарсия, Даниэль Гарсия-Масиа, Бертран Грусс, Ги Хи Хонг, Адам Якубик, Максимилиано Херес Оссес, Марцин Коласа, Сиддхарт Котхари, Джунгджин Ли, Вэйли Линь, Йеспер Линде, Джулио Лизи, Барри Лю, Руи Мано, Роланд Микс, Джозеф Мусса, Дирк Мьюир, Эмори Оукс, Кларита Филлипс, Рафаэль Портильо, София Киноньес, Шрихари Рамачандра, Лоренцо Ротуньо, Изабела Розарио, Ильгим Симник, Моника Штайеровска, Хедда Торелл, Николас Тонг, Хасан Топрак, Рия Варгезе, Саймон Фойгтс, Синьи Ван, Евгения Уивер, Яру Сюй и Дянь Чжи.

Джемма Роуз Диас из Департамента коммуникаций возглавила редакционную группу отчета при производственной и редакционной поддержке Майкла Харрупа, Кристины Харвуд, Люси Скотт Моралес, Джеймса Анвина, компаний MPS Limited и Absolute Service, Inc.

Анализ выиграл от комментариев и предложений сотрудников других департаментов МВФ, а также исполнительных директоров по итогам обсуждения отчета 29 сентября 2025 года. Однако оценки, прогнозы и соображения в области политики принадлежат персоналу МВФ и не должны приписываться исполнительным директорам или их национальным властям.

Предисловие

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 xii

Неизменный прогноз маскирует сложные факторы на фоне смены политического ландшафта

В апреле этого года Соединенные Штаты объявили о введении значительных тарифов в отношении большинства своих торговых партнеров, что стало серьезным отступлением от правил и норм торговой политики. Учитывая сложность и изменчивость момента, а также отсутствие определенности в отношении объявленных мер, в выпуске «Перспектив развития мировой экономики» (WEO) за апрель 2025 года был представлен диапазон оценок пересмотра глобального роста в сторону понижения — от умеренного до значительного, в зависимости от конечной степени тяжести торгового шока. По прошествии шести месяцев, каково наше положение?

Хорошая новость заключается в том, что негативное воздействие на мировую экономику находится на умеренном уровне этого диапазона. Благодаря гибкости частного сектора, который осуществил опережающие закупки импорта в первой половине года и оперативно реорганизовал цепочки поставок для перенаправления торговых потоков, а также благодаря переговорам о торговых сделках между различными странами и США и общей сдержанности остального мира, который в целом сохранил торговую систему открытой, глобальный рост в настоящее время прогнозируется на уровне 3,2 процента в текущем году и 3,1 процента в следующем году. Должны ли мы сделать вывод, что шок, вызванный резким ростом тарифов, не оказал влияния на мировой рост? Это было бы и преждевременно, и неверно.

Преждевременно, потому что эффективная тарифная ставка в США остается высокой (около 19 процентов), а торговая напряженность продолжает бросать тень на мировую экономику, при этом неопределенность торговой политики остается значительной. Влияние этой напряженности вполне может усилиться со временем, поскольку фирмы постепенно перекладывают тарифы на потребителей, торговые пути перенаправляются на более постоянной основе, а мировая экономика постепенно становится менее эффективной. Прошлый опыт подсказывает, что может пройти много времени, прежде чем прояснится полная картина.

Неверно, потому что другие важные силы, помимо торговой политики, формируют сложную перспективу. В Соединенных Штатах ужесточение иммиграционной политики сокращает предложение рабочей силы со стороны работников иностранного происхождения, что является еще одним негативным шоком предложения. Тем не менее, до сих пор это компенсировалось примерно эквивалентным снижением спроса на труд, вызванным циклическим охлаждением после многих лет сильного роста занятости. Это оставляет рынок труда в состоянии шаткого равновесия при почти неизменном уровне безработицы. Во-вторых, финансовые условия остаются весьма мягкими, а доллар несколько ослаб. И в-третьих, мы наблюдаем мощный бум инвестиций, связанных с искусственным интеллектом (ИИ), в сочетании с умеренно стимулирующей бюджетной политикой в 2026 году. Эти факторы спроса поддерживают объем производства, одновременно усиливая ценовое давление, вызванное тарифами.

В остальном мире также действуют другие драйверы, помимо тарифов — как временные, так и структурные. В Китае, стране, наиболее пострадавшей от тарифов США, прогнозируется лишь умеренное снижение темпов роста благодаря резкому обесценению реального эффективного обменного курса, опережающему скачку экспорта в сторону азиатских и европейских партнеров и некоторому бюджетному стимулированию. В зоне евро расширение государственных расходов в Германии сыграло роль в ускорении роста в 2025 году. Страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны получили выгоду от смягчения финансовых условий на фоне снижения курса доллара. Они также продолжают демонстрировать значительную устойчивость, отчасти благодаря сильной и совершенствующейся нормативно-правовой базе — теме, исследуемой в Главе 2.

Неверно также и потому, что, несмотря на компенсацию со стороны других факторов, тарифный шок ухудшает и без того тусклые перспективы роста. Ожидается, что мировой рост замедлится во второй половине этого года, а в следующем году произойдет лишь частичное восстановление. По сравнению с прогнозами в WEO за октябрь 2024 года, это приведет к совокупным потерям мирового производства в размере около 0,2 процента к концу 2026 года. В США прогноз роста пересмотрен в сторону понижения, а прогноз инфляции — в сторону повышения по сравнению с прошлогодними оценками, что явно указывает на негативный шок предложения. Таким образом, несмотря на стабильное первое полугодие, перспективы остаются недостаточно радужными, а риски смещены в сторону ухудшения ситуации.

Вот некоторые из рисков, имеющих ключевое значение для баланса меняющихся перспектив: во-первых, нынешний бум ИИ имеет определенные параллели с бумом доткомов конца 1990-х годов. Рыночный оптимизм в отношении новой технологии — интернета...

...драйверов, тарифный шок омрачает и без того вялые перспективы роста. Ожидается, что рост мировой экономики замедлится во втором полугодии текущего года, а в следующем году произойдет лишь частичное восстановление. По сравнению с прогнозами в WEO за октябрь 2024 года, это приведет к совокупным потерям мирового производства в размере около 0,2 процента к концу 2026 года. В США прогноз роста пересмотрен в сторону понижения, а прогноз инфляции — в сторону повышения по сравнению с прошлогодними оценками, что явно указывает на негативный шок предложения. Таким образом, несмотря на стабильное первое полугодие, перспективы остаются недостаточно радужными, а риски смещены в сторону ухудшения ситуации.

Вот некоторые из рисков, имеющих ключевое значение для баланса меняющихся перспектив: во-первых, нынешний бум ИИ имеет определенные параллели с бумом доткомов конца 1990-х годов. Рыночный оптимизм в отношении новой технологии — интернета тогда и ИИ сейчас — подталкивает вверх оценки стоимости акций, стимулируя

инвестиционный бум, ориентированный на технологии, и поддерживая потребление за счет значительного прироста капитала. Это может привести к росту нейтральной процентной ставки. Если бум ИИ продолжится прежними темпами, возникнет риск дальнейшего усиления давления со стороны спроса, что потребует ужесточения политики. Действительно, в период с июня 1999 года по май 2000 года Федеральной резервной системе пришлось повысить учетную ставку в совокупности на 175 базисных пунктов, чтобы сдержать инфляционное давление. Но риск также заключается в том, что завышенные ожидания прибыли в конечном итоге не оправдаются — как это часто случается при внедрении новых технологий широкого применения. Значительная переоценка рыночных активов, подробно рассмотренная в «Докладе по вопросам глобальной финансовой стабильности» (GFSR) за октябрь 2025 года, может повлиять на совокупное благосостояние и потребление, а также распространиться на более широкие финансовые рынки.

Во-вторых, перспективы Китая остаются слабыми. Спустя более четырех лет после краха пузыря на рынке недвижимости этот сектор так и не удалось поставить на прочный фундамент. Инвестиции в недвижимость продолжают сокращаться, в то время как экономика балансирует на грани цикла «долг-дефляция». Еще большую обеспокоенность вызывает то, что трудно представить, как можно сохранить значительный вклад экспорта обрабатывающей промышленности в экономический рост страны. Множатся признаки того, что масштабные субсидии производственному сектору достигли своего предела и способствуют значительному нерациональному распределению ресурсов в экономике. Это очевидно на фоне контраста между высокими темпами роста производительности в некоторых ключевых отраслях промышленности, таких как производство электромобилей и солнечных панелей, и отсутствием роста совокупной производительности. Как документально подтверждено в главе 3, хотя страны все чаще используют промышленную политику для трансформации своей экономики, это часто сопровождается многочисленными фискальными и скрытыми издержками.

В-третьих, странам необходимо серьезно заняться решением проблем, связанных с нагрузкой на государственные финансы. В условиях более низких перспектив роста, более высоких реальных процентных ставок, повышенного уровня долга и новых потребностей некоторых стран в расходах на такие статьи, как оборона или национальная безопасность, фискальное уравнение становится все труднее решить, что делает страны уязвимыми в случае сильного внешнего шока. Во всех крупных странах с развитой экономикой во время апрельских распродаж наблюдался рост спредов, и лишь в немногих странах, считающихся «безопасными гаванями» (таких как Швейцария), произошло заметное снижение долгосрочной доходности, что отражает общую фискальную обеспокоенность на основных рынках облигаций. Страны с низким доходом еще более уязвимы, учитывая сокращение официальных потоков помощи. Для растущего числа стран отсутствие возможностей для трудоустройства может быстро обернуться ростом социальной напряженности, особенно среди безработной и бесправной молодежи.

В-четвертых, мы наблюдаем усиление давления на институты, определяющие экономическую политику, такие как центральные банки. Если это давление увенчается успехом, многие из с трудом завоеванных достижений в области доверия к проводимой политике, накопленных за многие десятилетия, могут быть утрачены. Доверие к центральным банкам и их способности обеспечивать ценовую стабильность позволяет инфляционным ожиданиям оставаться надежно заякоренными даже тогда, когда экономика подвергается сильным шокам, как, например, во время недавнего кризиса стоимости жизни, что было документально подтверждено в предыдущих докладах ПРМЭ (WEO).

Хотя риски ухудшения ситуации преобладают, ситуация не является полностью мрачной. Несколько важных факторов роста могут быстро улучшить перспективы. Во-первых, разрешение и снижение неопределенности в экономической политике придаст значительный импульс мировой экономике. Выпуск ПРМЭ за октябрь 2025 года показывает, что существенное снижение глобальной неопределенности в экономической политике в результате разработки более четких и стабильных двусторонних и многосторонних торговых соглашений может повысить объем мирового производства на 0,4 процента в самой краткосрочной перспективе. Снижение тарифов на основе этих соглашений дает дополнительный потенциал роста еще на 0,3 процента. Во-вторых, ИИ, помимо его влияния на инвестиции, вполне может повысить совокупную факторную производительность. В данном докладе ПРМЭ делается вывод о том, что при умеренных допущениях этот фактор может добавить еще 0,4 процента к мировому производству в краткосрочной перспективе. Это еще раз подтверждает, что меры политики могут и должны помочь восстановить доверие и предсказуемость, что улучшит перспективы роста. Что касается торговой политики, целью должно быть обновление правил торговли, чтобы они отражали меняющийся характер торговых отношений, стремясь к их углублению там, где это возможно. Фискальная политика должна быть направлена на постепенное и надежное снижение фискальной уязвимости. Повышение эффективности государственных расходов имеет ключевое значение и может помочь обеспечить стимулирование частных инвестиций, как обсуждается в выпуске «Бюджетного вестника» (Fiscal Monitor) за октябрь 2025 года. Денежно-кредитная политика должна оставаться адресной и прозрачной. Сохранение независимости институтов денежно-кредитной политики является предварительным условием макроэкономической стабильности. Технократическим институтам должна быть предоставлена возможность сосредоточиться на их основном мандате, и они должны быть обеспечены инструментами для этого, в том числе в части предоставления данных.

Усилия по улучшению долгосрочных перспектив должны быть продолжены. Хотя макроэкономическая стабильность является необходимым предварительным условием, правительства должны обеспечить частным предпринимателям условия для инноваций, процветания и обеспечения роста завтрашнего дня. Хотя может возникнуть соблазн

Перспективы развития мировой экономики: мировая экономика в движении, перспективы остаются тусклыми

проводить секторальную промышленную политику, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что ее эффективность может быть крайне ограниченной, а побочные эффекты — значительными. Вместо этого следует отдавать предпочтение горизонтальным мерам политики: инвестициям в образование, государственные исследования, общественную инфраструктуру, надлежащее управление, финансовую и макроэкономическую стабильность, а также регуляторную среду, которая тщательно балансирует между необходимостью гибкости и инноваций в частном секторе и необходимостью сдерживания рисков.

Наконец, необходимо продолжать работу по укреплению многосторонних рамок и институтов, которые помогли добиться значительных успехов за последние десятилетия. Важной причиной устойчивости мировой экономики на данный момент является также и то, что большинство стран проявляли сдержанность в принятии ответных мер в торговой политике, стремились к заключению более выгодных торговых сделок и по-прежнему действуют в рамках устоявшихся глобальных торговых норм. Недавняя геополитическая напряженность подчеркивает, что потребность в адаптивной и прагматичной многосторонней системе стала еще выше, чем прежде. Поскольку, хотя легко сосредоточиться на краткосрочных издержках и интересах, сотрудничество перед лицом глобальных вызовов остается тем фундаментом, на котором строится более процветающая и устойчивая мировая экономика.

Пьер-Оливье Гуринша Экономический советник

Правила мировой экономики находятся в состоянии трансформации. Детали недавно введенных мер политики постепенно обретают четкость, и вместе с ними меняются перспективы роста. После того как США ввели повышенные тарифы, начиная с февраля, последующие сделки и корректировки смягчили некоторые крайности. Тем не менее, неопределенность относительно стабильности и траектории мировой экономики остается острой. Между тем в некоторых странах с развитой экономикой были реализованы существенные сокращения объемов международной помощи в целях развития и введены новые ограничения на иммиграцию. Несколько крупнейших экономик приняли более стимулирующую фискальную политику, что вызвало обеспокоенность по поводу устойчивости государственных финансов и возможных трансграничных побочных эффектов. Экономики стран мира, институты и рынки приспосабливаются к ландшафту, характеризующемуся усилением протекционизма и фрагментации, с тусклыми среднесрочными перспективами роста, что требует пересмотра макроэкономической политики.

В начале сдвигов в торговой политике и всплеска неопределенности в выпуске «Перспектив развития мировой экономики» (ПРМЭ) за апрель 2025 года прогноз роста мировой экономики на 2025 год был пересмотрен в сторону понижения на 0,5 процентного пункта до 2,8 процента. Это основывалось на том, что тарифы являются шоками предложения для стран, вводящих тарифы, и шоками спроса для стран, против которых они направлены, при этом неопределенность является негативным шоком спроса для всех. К июлю сообщения о снижении тарифов по сравнению с их апрельскими максимумами привели к умеренному пересмотру прогноза в сторону повышения до 3,0 процента. Прогнозы инфляции, хотя и мало изменились в целом, повысились для США и снизились для многих других экономик.

После устойчивого начала мировая экономика демонстрирует признаки умеренного замедления, как и прогнозировалось. Поступающие данные за первую половину 2025 года показали активную деятельность. Инфляция в азиатских странах была умеренной, в то время как в Соединенных Штатах она оставалась стабильной. Однако эта кажущаяся устойчивость, по-видимому, в значительной степени обусловлена временными факторами, такими как опережающие темпы торговли и инвестиций, а также стратегии управления запасами, а не фундаментальной силой. По мере ослабления влияния этих факторов появляются более слабые статистические данные. Эффект опережающих закупок сходит на нет, а рынки труда смягчаются. Перенос тарифов на потребительские цены в США, ранее приглушенный, кажется все более вероятным. В странах с развитой экономикой, традиционно полагающихся на иммиграцию, наблюдается резкое сокращение чистого притока рабочей силы, что имеет последствия для потенциального объема производства.

Ожидается, что рост мировой экономики замедлится с 3,3 процента в 2024 году до 3,2 процента в 2025 году и до 3,1 процента в 2026 году. Это является улучшением по сравнению с июльским обновлением ПРМЭ, но в совокупности на 0,2 процентного пункта ниже прогноза...

...сделанных до изменения политики в ПРМЭ за октябрь 2024 года; при этом замедление отражает негативные факторы, вызванные неопределенностью и протекционизмом, даже несмотря на то, что тарифный шок оказался меньше, чем было объявлено изначально. По состоянию на конец года прогнозируется замедление роста мировой экономики с 3,6 процента в 2024 году до 2,6 процента в 2025 году. Согласно прогнозам, страны с развитой экономикой вырастут примерно на 1½ процента в 2025–2026 годах, при этом рост в США замедлится до 2,0 процента. В странах с формирующимся рынком и развивающихся странах ожидается замедление темпов роста до уровня чуть выше 4,0 процента. Ожидается, что инфляция снизится до 4,2 процента в мировом масштабе в 2025 году и до 3,7 процента в 2026 году со значительными различиями: инфляция выше целевого уровня в США (с рисками смещения в сторону повышения) и сдержанная инфляция в большинстве остальных стран мира. Объем мировой торговли, по прогнозам, будет расти в среднем на 2,9 процента в 2025–2026 годах — этому будет способствовать опережающий импорт в 2025 году, однако темпы роста все равно будут значительно ниже 3,5 процента в 2024 году, а сохраняющаяся фрагментация торговли будет ограничивать выгоды.

Риски для прогноза остаются смещенными в сторону ухудшения, как и в предыдущих докладах ПРМЭ. Длительная неопределенность в политике может сдерживать потребление и инвестиции. Дальнейшая эскалация протекционистских мер, включая нетарифные барьеры, может подавить инвестиции, нарушить цепочки поставок и затормозить рост производительности. Более значительные, чем ожидалось, шоки предложения рабочей силы, в частности вследствие ограничительной иммиграционной политики, могут снизить темпы роста, особенно в экономиках, сталкивающихся со старением населения и дефицитом квалифицированных кадров. Фискальные уязвимости и хрупкость финансовых рынков могут взаимодействовать с растущими затратами на заимствования и повышенными рисками пролонгации долга для суверенов. Резкая переоценка акций технологических компаний может быть вызвана разочаровывающими результатами по прибыли и росту производительности, связанными с искусственным интеллектом (ИИ), что ознаменует конец инвестиционного бума в сфере ИИ и сопутствующего ажиотажа на финансовых рынках с возможными более широкими последствиями для макрофинансовой стабильности.

Резюме

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ НЕЯСНЫМИ xvi Международный валютный фонд | Октябрь 2025

Давление на независимость ключевых экономических институтов, таких как центральные банки, может подорвать с трудом завоеванное доверие к проводимой политике и ослабить процесс принятия обоснованных экономических решений, в том числе в результате снижения надежности данных. Скачки цен на сырьевые товары, вызванные климатическими шоками или геополитической напряженностью, создают дополнительные риски, особенно для стран с низким уровнем дохода, импортирующих сырье. С положительной стороны, прорыв в торговых переговорах может привести к снижению тарифов и уменьшению неопределенности. Возобновление импульса реформ в стремлении преодолеть обостряющиеся вызовы может придать импульс среднесрочному росту. Более быстрый рост производительности благодаря ИИ может принести выгоду в масштабах всей экономики.

Предстоящая задача состоит в том, чтобы восстановить доверие с помощью заслуживающих доверия, предсказуемых и устойчивых политических действий. Директивным органам следует разработать четкие, прозрачные и основанные на правилах дорожные карты торговой политики, чтобы уменьшить неопределенность и поддержать инвестиции, а также воспользоваться преимуществами в области производительности и роста, которые дает расширение торговли. Правила торговли должны быть модернизированы для цифровой эпохи и предлагать возможности для укрепления многостороннего сотрудничества. Сочетание торговой дипломатии с макроэкономической корректировкой имеет решающее значение для исправления сохраняющихся внешних дисбалансов путем устранения их первопричин и обеспечения долгосрочных выгод.

Восстановление фискальных буферов и обеспечение устойчивости долга остаются приоритетом. Среднесрочная фискальная консолидация должна включать реалистичные, сбалансированные планы, сочетающие рационализацию расходов и получение доходов. Любые новые меры поддержки должны быть временными, адресными и компенсироваться четкой экономией. Денежно-кредитная политика должна быть откалибрована таким образом, чтобы сбалансировать ценовую стабильность и риски для роста в соответствии с мандатами центральных банков. Сохранение независимости центральных банков остается критически важным для якорения инфляционных ожиданий и предоставления им возможности выполнять свои мандаты. Как показано во второй главе, прошлые действия по совершенствованию основ политики сослужили хорошую службу странам с формирующимся рынком и развивающимся странам в повышении устойчивости к шокам, связанным с бегством от рисков.

Странам следует без дальнейшего промедления приступить к реформам, чтобы повысить устойчивость по мере формирования нового глобального экономического ландшафта. Сейчас необходимо удвоить усилия по проведению структурных реформ — содействию мобильности рабочей силы, поощрению участия в рабочей силе, инвестированию в цифровизацию и укреплению институтов — для повышения перспектив роста. Как демонстрирует глава 3, промышленная политика может играть роль в повышении устойчивости и роста, но следует в полной мере учитывать альтернативные издержки и компромиссы, связанные с ее использованием. Для стран с низким уровнем дохода мобилизация внутренних ресурсов, в том числе посредством реформ управления и административных реформ, имеет важное значение в условиях сокращения внешней помощи. В периоды неопределенности сценарное планирование и заранее разработанные наборы политических мер могут повысить готовность и авторитет, гарантируя, что ответные меры политики будут эффективными и своевременными.

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 1

Медленное формирование нового ландшафта мировой экономики

2025 год был нестабильным и волатильным, при этом большая часть динамики была обусловлена пересмотром политических приоритетов в США и адаптацией политики других стран к новым реалиям. Новости торговли доминировали в заголовках, и вместе с ними колебались ожидаемые перспективы мировой экономики. Как отмечалось в «Перспективах развития мировой экономики» (ПРМЭ) за апрель 2025 года, серия новых тарифных мер со стороны США подняла тарифные ставки до уровней, не наблюдавшихся в течение столетия. Контрмеры торговых партнеров США были ограниченными, практически не изменив эффективную тарифную ставку на экспорт из США. Последовала череда объявлений, включая торговые сделки между США и рядом их торговых партнеров, а также возврат к более высоким тарифным ставкам для стран, не имеющих торгового соглашения (см. Трекер тарифов ВТО-МВФ для ознакомления). В целом эти объявления снизили эффективные тарифные ставки в США с их апрельских максимумов, приблизившись к диапазону от 10 процентов до 20 процентов для большинства стран (Рисунок 1.1). Тем не менее, тарифы крайне далеки от возвращения к уровням 2024 года. Неопределенность в торговой политике остается высокой в отсутствие четких, прозрачных и долгосрочных соглашений между торговыми партнерами — при этом внимание начинает смещаться с итогового уровня тарифов на их влияние на цены, инвестиции и потребление (Рисунок 1.2).

Произошли изменения и в других областях политики. В международном плане было введено значительное сокращение помощи в целях развития и ужесточены позиции в отношении иммиграции. Официальная помощь в целях развития сократилась на 9 процентов в 2024 году, и, исходя из объявленных сокращений основными донорами, падение аналогичного масштаба ожидается в 2025 году (ОЭСР 2025). Развивающиеся страны с низким уровнем дохода сталкиваются с наибольшим воздействием, хотя и с различными последствиями среди членов этой группы. Между тем чистая миграция в несколько стран с развитой экономикой, которые традиционно были получателями притока мигрантов, резко сократилась.

Во внутреннем плане в крупных экономиках — прежде всего в США — переход к более стимулирующей фискальной политике, в некоторых случаях включая изменения в расходах на оборону, также вызвал обеспокоенность по поводу отсутствия корректировки в сторону более устойчивых государственных финансов и имеет широкие трансграничные последствия. Тем временем прогресс в давно назревших структурных реформах, способствующих росту, по-прежнему заходит в тупик.

По мере формирования нового ландшафта мир адаптируется. Динамика прогнозов ПРМЭ продемонстрировала значительное, хотя и не массовое влияние изменения политики на экономические перспективы. Тарифный шок в апреле и сопутствующая ему неопределенность привели к пересмотру прогноза роста мировой экономики на 2025 год в сторону понижения на 0,5 процентного пункта до 2,8 процента в ПРМЭ за апрель 2025 года. В июльском обновлении ПРМЭ 2025 года именно снижение тарифных ставок и вытекающие из этого последствия для неопределенности и финансовых условий обусловили умеренный пересмотр прогноза роста мировой экономики на 2025 год в сторону повышения на 0,2 процентного пункта до 3,0 процента.

Прогнозы глобальной инфляции в апреле и июле были пересмотрены незначительно, но изменения в разных направлениях по странам компенсировали друг друга. В частности, прогнозы инфляции были пересмотрены в сторону повышения в США, но в сторону понижения во многих других юрисдикциях, что соответствует ожиданиям того, что меняющийся ландшафт международной торговли будет означать шок предложения в стране, устанавливающей тарифы, и шок спроса в странах, в отношении которых вводятся тарифы.

На сегодняшний день протекционистские торговые меры оказали ограниченное влияние на экономическую активность и цены. Рост сохранялся в первой половине года, при этом ежеквартальные темпы роста в годовом исчислении оставались на уровне около 3½ процента. Инфляция подавала более неоднозначные сигналы. В глобальном масштабе последовательная общая и базовая инфляция немного выросла. По сравнению с прогнозами ПРМЭ, показатели инфляции оказались неожиданно высокими в Мексике и Великобритании. Напротив, инфляция в Индии, Малайзии, Филиппинах и Таиланде оказалась ниже прогнозируемой.

В Китае динамика инфляции в целом соответствовала ожиданиям: инфляция потребительских цен оставалась на очень низком уровне, а инфляция цен производителей продолжала быть отрицательной. В Соединенных Штатах общая инфляция оставалась стабильной, что было обусловлено замедлением роста цен на основные услуги и ослаблением дезинфляционной динамики цен на товары.

глава 1 мировые перспективы и политика

ОБЗОР МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В ДВИЖЕНИИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУМАННЫМИ Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

Неожиданная устойчивость активности и сдержанная реакция инфляции отражают — помимо того факта, что тарифный шок оказался меньше, чем первоначально объявлялось — ряд факторов, обеспечивающих временную передышку, а не фундаментальную прочность экономических показателей. Домохозяйства и предприятия осуществляли опережающие закупки и инвестиции в ожидании повышения тарифов. Это дало временный импульс глобальной активности в начале 2025 года. Торговые потоки начали корректироваться, при этом высокочастотные данные зафиксировали их перенаправление в третьи страны. В то же время задержки в реализации недавно объявленных тарифов позволили фирмам отложить повышение цен в ожидании ясности относительно того, когда и на сколько вырастут тарифы на определенные товары из конкретных стран. Накопление запасов и их последующее сокращение, предварительные продажи, приостановка заказов или размещение товаров на таможенных складах, а также редкий пересмотр цен из-за долгосрочных контрактов также замедлили темпы переноса растущих издержек на потребителей (Bauer, Haltom, and Martin 2025). Высокая маржа прибыли после всплеска инфляции, последовавшего за пандемией COVID-19, обеспечила поставщикам в странах-экспортерах и импортерам в странах назначения буфер для поглощения повышенных тарифов.

Вместо укрепления, как это происходило в предыдущие периоды торговой напряженности, доллар США обесценился, что отражает рост спроса на хеджирование со стороны неамериканских инвесторов и потенциальную переоценку рынком «бычьего» тренда доллара за последнее десятилетие (см. «Доклад по вопросам глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2025 года). Хотя более слабый доллар усилил тарифный шок, он также поддержал мировую торговлю, способствовал благоприятным глобальным финансовым условиям и устранил инфляционное давление со стороны эффекта переноса обменного курса, тем самым предоставив директивным органам (особенно в странах с формирующимся рынком и развивающихся странах) пространство для поддержки своих экономик.

Появляется все больше признаков того, что неблагоприятные последствия протекционистских мер начинают проявляться. Структура чистого экспорта и запасов, обусловленная опережающим поведением, в значительной степени изменилась на противоположную. Базовая инфляция в Соединенных Штатах выросла, а уровень безработицы немного повысился. Инфляция стабилизируется выше целевых уровней центральных банков в ряде других стран, а инфляционные ожидания все еще нестабильны, что ухудшает компромиссы для лиц, ответственных за денежно-кредитную политику, поскольку неопределенность и тарифы начинают давить на активность. По мере того как мировая экономика скатывается к более фрагментированному ландшафту, риски для прогноза возрастают. Тактика, позволяющая сохранять видимую устойчивость активности в краткосрочной перспективе, такая как перенаправление и изменение маршрутов торговли, обходится дорого. Неоптимальное перераспределение производительных ресурсов, технологическое разделение и ограничения на распространение знаний неизбежно будут сдерживать рост в долгосрочной перспективе. Более ограничительные позиции в отношении трансграничных потоков рабочей силы усиливают давление на страны, уже сталкивающиеся с проблемами старения населения (см. главу 2 ПРМЭ за апрель 2025 года), и повлекут за собой падение объема производства в глобальном масштабе в долгосрочной перспективе (глава 3 ПРМЭ за апрель 2025 года). Туманные среднесрочные перспективы роста усиливают опасения по поводу фискальной устойчивости. Сокращение международной помощи ухудшает эту динамику для наиболее уязвимых стран, одновременно подрывая уровень жизни и, как ни парадоксально, усиливая стимулы к миграции в странах-донорах.

последние события: устойчивость сменяется тревожными сигналами

замедление активности

Мировая экономика проявила устойчивость к шокам торговой политики, в том числе потому, что эти шоки материализовались в меньшем масштабе, чем ожидалось вначале, но негативное влияние меняющейся политики становится заметным в более свежих данных. Существовало несколько общих драйверов структуры роста в разных странах, но также и некоторые важные специфические факторы. Последний раунд введения тарифов произошел в тот момент, когда экономика США начала проявлять признаки существенного замедления. ВВП вырос на 3,8 процента в годовом исчислении во втором квартале 2025 года, но главным образом потому, что импорт и запасы полностью компенсировали результат, наблюдавшийся в первом квартале, когда было зафиксировано сокращение на –0,6 процента. Инвестиции замедлились на фоне сокращения расходов на коммерческое и жилищное строительство; при этом общая слабость была замаскирована резким ростом CAPEX на оборудование и интеллектуальную собственность, включая те, что связаны с ИИ. Отчеты по рынку труда с июля оказались намного слабее, чем ожидалось, со значительным снижением числа созданных рабочих мест. Уровень безработицы в августе вырос до 4,3 процента. Признаки замедления активности и ослабления рынка труда появились в контексте продолжающихся сдвигов в предложении рабочей силы. Чистые потоки международной миграции резко сократились в первой половине 2025 года, и если текущие тенденции сохранятся, это может означать сокращение числа иммигрантов примерно на 1,0–1,6 миллиона человек по сравнению с 2024 годом и на 2,5 миллиона меньше, чем в 2023 году (Duzhak and New-Schmidt 2025).

Другие крупные экономики демонстрируют признаки ослабления фактора опережающих закупок, который обеспечил более высокие, чем ожидалось, результаты в первом квартале 2025 года. Рост в Китае во втором квартале замедлился до 4,2 процента с 6,1 процента в первом квартале (на основе оценок персонала с поправкой на сезонность), при этом вклад чистого экспорта снизился. Это частично компенсировало ускорение внутреннего спроса, возможно, вызванное мерами стимулирования. Высокочастотные показатели указывают на замедление экономической активности в июле и августе. В зоне евро рост ВВП замедлился до 0,5 процента с 2,3 процента в первом квартале. Снижение темпов роста было зафиксировано в Германии и Италии, а также в Ирландии, которая внесла непропорционально большой вклад в рост зоны евро в первом квартале за счет экспорта в фармацевтическом секторе, отчасти в результате опережающих поставок. В Японии экономика выросла на 2,2 процента в годовом исчислении во втором квартале, ускорившись с 0,3 процента в первом квартале. Помимо солидных капитальных затрат (CAPEX), этому способствовал сильный экспорт, особенно автомобилей. Однако в июле количество новых экспортных заказов упало впервые с декабря, а стоимость экспорта снизилась, во главе с секторами, наиболее пострадавшими от тарифов.

Структура вклада в рост ВВП крупнейших экономик указывает на отсутствие признаков фундаментальной прочности спроса. Она наглядно иллюстрирует искажения в торговых потоках за последние несколько кварталов (рисунок 1.3). Важно отметить, что рост потребления был сдержанным во всех ключевых юрисдикциях. Инвестиции ослабли, несмотря на всплески активности перед новостями о тарифах в апреле. Это в целом соответствует подавленному доверию потребителей и бизнеса (рисунок 1.4). Помимо Китая, страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны в целом демонстрировали силу, иногда по особым внутренним причинам, но последние сигналы указывают на хрупкость перспектив и в этой группе. Рост группы стран с формирующимся рынком, за исключением Китая, в первой половине 2025 года оказался сильнее, чем ожидалось, отчасти благодаря рекордному объему сельскохозяйственного производства в Бразилии, устойчивому расширению сектора услуг в Индии и стабильному внутреннему спросу в Турции. Более высокие, чем ожидалось, экономические показатели дополняют общую тенденцию устойчивости развивающихся рынков, которая проистекает из совершенствования внутренних институтов и благоприятных внешних условий (см. главу 2). Однако внешние условия становятся более сложными, а в некоторых случаях замедляется внутренняя динамика. Так, в...

Помимо Китая, страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны в более широком смысле продемонстрировали устойчивость, иногда в силу конкретных внутренних причин, однако недавние сигналы указывают на хрупкость перспектив и в этом регионе. Темпы роста группы стран с формирующимся рынком, за исключением Китая, в первой половине 2025 года оказались выше ожидаемых, отчасти благодаря рекордному объему сельскохозяйственного производства в Бразилии, активному расширению сектора услуг в Индии и устойчивому внутреннему спросу в Турции. Более высокие, чем ожидалось, экономические показатели дополняют общую тенденцию устойчивости развивающихся рынков, которая берет начало в совершенствовании внутренних институтов и благоприятных внешних условиях (см. Главу 2). Тем не менее, внешние условия становятся более сложными, а в некоторых случаях замедляется внутренняя динамика. Например, в Бразилии появляются признаки замедления на фоне жесткой денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики. Более высокие тарифы, введенные Соединенными Штатами, ограничивают внешний спрос, что имеет глубокие последствия для ряда крупных экспортно-ориентированных экономик, в то время как повышенная неопределенность торговой политики сдерживает инвестиционный аппетит компаний. В то же время ограниченное фискальное пространство снижает способность правительств стимулировать внутренний спрос там, где это необходимо. Среди группы стран с низким уровнем дохода в некоторых беднейших экономиках мира сохраняется слабый

ОБЗОР МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ МРАЧНЫМИ | Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

рост — примерно на 2 процентных пункта ниже, чем у других сопоставимых стран в этой группе — на который негативно влияет нехватка потоков внешнего финансирования и сокращение международной помощи. Другие уязвимые страны, охваченные внутренними или региональными конфликтами, отстают еще больше (Chabert and Powell 2025). Возобновившиеся экономические опасения, особенно в Соединенных Штатах, ненадолго задали тон ухода от рисков на финансовых рынках («Доклад по вопросам глобальной финансовой стабильности», октябрь 2025 г.). Мировые фондовые индексы снизились в начале августа после публикации отчета о занятости в США, а доходность казначейских облигаций США резко упала. Тем не менее, эти движения были быстро нивелированы. Цены на акции выросли в ходе одного из самых быстрых восстановлений в истории. По крайней мере, до сих пор рынки в основном спокойно воспринимали изменения в торговой и налогово-бюджетной политике, несмотря на недавнее увеличение крутизны кривой доходности в США. Глобальные финансовые условия остаются стимулирующими по историческим меркам. Большая часть прироста фондового рынка в этом году была обеспечена ралли акций компаний, связанных с искусственным интеллектом (ИИ). Завышенные оценки и спокойствие на фоне существующих вызовов повышают риск волатильности рынка и коррекции цен на активы, если неопределенность начнет сказываться, а

ГЛАВА 1 ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА | Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

экономические показатели, включая рост производительности за счет инвестиций в генеративный ИИ, начнут разочаровывать. Снижение совокупных инвестиций может быть довольно резким, учитывая, что инвестиции в центры обработки данных и ИИ в последнее время вносили значительный вклад в рост инвестиций.

Влияние неопределенности все еще находится в пайплайне

Несколько факторов объясняют, почему влияние повышенной неопределенности могло быть отсрочено или смягчено. Неопределенность, действуя как отрицательный шок спроса, обычно начинает давить на активность почти немедленно. Ее эффект продолжает нарастать с течением времени и в конечном итоге исчезает по мере снятия неопределенности. Эмпирические оценки показывают, что увеличение неопределенности экономической политики на одно стандартное отклонение приводит к 2-процентному падению инвестиций, которое достигает пика примерно через два года после шока и затухает примерно через три года (Londono, Ma, and Wilson 2025). Оценки для неопределенности торговой политики варьируются от 0,7 процента до 2 процентов, достигая пика в первые пару кварталов и затухая на второй год. На данном этапе поведение инвестиций, по-видимому, находится на верхней границе стандартных доверительных интервалов.

Существует два основных канала, через которые материализуются негативные эффекты неопределенности. Во-первых, в рамках классического механизма реальных опционов (Bernanke 1983) фирмы откладывают необратимые проекты, когда перспективы туманны, поскольку ожидание обходится дешевле, чем совершение потенциально дорогостоящей ошибки. Домохозяйства демонстрируют аналогичную модель поведения, откладывая покупки товаров длительного пользования и сохраняя расходы на предметы первой необходимости. Второй канал действует через предосторожное поведение. Когда воспринимаемый риск дохода возрастает, домохозяйства сберегают больше, тем самым замедляя рост потребления (Bansal and Yaron 2004). Тем не менее, это не обязательно должно приводить к ослаблению выпуска в краткосрочной перспективе. Опережающее накопление (front-loading) с целью избежать того, что потенциально может стать более высокими ценами в результате будущих тарифов, является явной силой, временно компенсирующей мотивы ожидания и предосторожности. В то же время фирмы могут решить оставить цены без изменений и абсорбировать более высокие издержки в марже, чтобы удержать свою клиентскую базу в ожидании снятия неопределенности. Стратегическая взаимодополняемость, при которой ценовые решения одной фирмы усиливают стимул для других фирм предпринимать аналогичные действия, может усилить такую краткосрочную жесткость цен. Опыт Брекзита является показательным примером. Меры неопределенности резко возросли перед референдумом 2016 года. Бизнес-инвестиции продолжали расти в период, непосредственно следующий за выходом Великобритании из Европейского союза, и начали неуклонно падать только начиная с 2018 года (BOE 2019).

Неопределенность в отношении тарифов перераспределяет активность главным образом во времени: опережающее накопление обеспечивает кратковременную компенсацию, но как только оно сходит на нет, неопределенность начинает сдерживать спрос. Чтобы проиллюстрировать действующие механизмы, шоки неопределенности тарифов рассматриваются изолированно от самих тарифов в новокейнсианской модели открытой экономики (Ghironi and Ozhan, готовится к публикации). В двух упражнениях рассматривается временное повышение неопределенности в отношении импортных тарифов (Рисунок 1.5). В первом упражнении (сплошные линии) неопределенность возрастает при шоковом воздействии. Учитывая более широкое распределение тарифов, агенты пытаются избежать потенциально более значительных изменений цен путем опережающего импорта, что временно повышает выпуск. Сталкиваясь с неопределенностью в отношении издержек, фирмы повышают цены для защиты маржи, создавая небольшой кратковременный всплеск инфляции потребительских цен. Как только эффект опережающего накопления исчезает, неопределенность действует как отрицательный шок спроса — активность ослабевает, а инфляция замедляется, так как фирмы сокращают маржу.

ОБЗОР МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ МРАЧНЫМИ | Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

Во втором упражнении (пунктирные линии) агенты получают новости сегодня о том, что неопределенность тарифов возрастет позже — это сродни паузам или продлению сроков, которые переносят неопределенность в будущее. Опережающее накопление импорта носит аналогичный характер, но теперь оно мотивировано ожидаемыми более крупными потенциальными изменениями цен в будущем, а не немедленным увеличением вариативности издержек. Поскольку время наступления неопределенности известно (например, истечение срока паузы, дата встречи по двусторонним переговорам), фирмы могут планировать: они создают запасы и медленно меняют цены. Следовательно, когда известно, что неопределенность возрастет в будущем, инфляция растет постепенно и может выглядеть более устойчивой, чем когда неопределенность возрастает сразу (хотя и менее выражена по величине).

Рост цен в Соединенных Штатах?

На сегодняшний день влияние тарифов и связанной с ними перестройки цепочек поставок на инфляционное давление остается приглушенным. В стране, вводящей тарифы — Соединенных Штатах — общая и базовая инфляция выросли лишь незначительно (Рисунок 1.6). Однако более глубокий анализ базовой инфляции выявляет более заметный рост цен на основные товары в Соединенных Штатах, но не в других странах (синяя линия на Рисунке 1.6, панель 3). Примечательно, что этот рост произошел во время устойчивой инфляции в секторе услуг. Приглушенная реакция на сегодняшний день также может означать отложенный перенос (pass-through). Действительно, накопление запасов и тарифные паузы, наряду с другими факторами, такими как диверсия и перенаправление торговых потоков, означают, что фактическая эффективная тарифная ставка — то есть фактически уплаченная на таможне пошлина на импорт как доля...

...стоимости импорта — отставала от эффективной ставки, рассчитанной на основе объявлений и вычисленной как средневзвешенное значение установленных законом ставок с использованием весов торговли до замещения (Рисунок 1.7, панель 1). Анализ определенных категорий товаров показывает, что лишь крайне малая часть того, что должно было отразиться на потребительских ценах, фактически перенесена в них к настоящему моменту (Рисунок 1.7, панель 2). Бытовая техника, к примеру, отразила стоимость тарифов, но многие категории, включая продукты питания и одежду, — нет. Высокочастотные данные о розничных ценах указывают на то, что в категориях, подверженных воздействию тарифов, затрагиваются цены как на импортные, так и на отечественные товары (Cavallo, Llamas, and Vazquez, 2025). Это свидетельствует о более широких побочных эффектах для ценообразования и цепочек поставок. Хотя компании в Соединенных Штатах получили выгоду от более высокой рентабельности после пандемического шока, они могут оказаться не в состоянии поглощать рост затрат, возникающий в результате повышения тарифов и перестройки глобальных цепочек создания стоимости, и в определенный момент могут начать перекладывать рост затрат на потребителей (см. также выпуск «Доклада по вопросам глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2025 года для анализа последствий повышения тарифов для корпоративных доходов и способности обслуживать долг).

Источники: Haver Analytics; и расчеты персонала МВФ. Примечание: На панелях 1 и 2 представлен медианный показатель по выборке из 57 экономик, на которые приходится 78 процентов мирового ВВП 2024 года (взвешенного по паритету покупательной способности) в «Перспективах развития мировой экономики». Полосы отображают значения от 25-го до 75-го процентиля данных по странам. «Базовая инфляция» — это процентное изменение индекса потребительских цен на товары и услуги, за исключением продуктов питания и энергоносителей (или ближайший доступный показатель). РЭ = развитые экономики; ФРРЭ = формирующиеся рынки и развивающиеся экономики.

ГЛАВА 1 ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

Одним из важнейших моментов в оценке последних изменений цен является динамика доллара США. Хорошо известным выводом в отношении тарифов является то, что валюта страны, вводящей тарифы, укрепляется (Mundell, 1960; Jeanne and Son, 2024). С одной стороны, при укреплении валюты прямое влияние тарифов на цены через рост цен на импорт будет несколько смягчено. С другой стороны, длительное укрепление валюты может нивелировать прямое улучшение торгового баланса от тарифов — тем самым оставляя торговые балансы практически без изменений — и препятствовать экономической активности. Эта так называемая компенсация за счет обменного курса в значительной степени отсутствовала в текущем эпизоде: доллар США (валюта страны, вводящей тарифы) заметно ослаб в апреле и мае и с тех пор оставался в основном стабильным на более низком уровне, в отличие от эпизода 2018–2019 годов (Рисунок 1.8, панель 1). Интересно, что совокупная цена импорта в США без учета тарифов оставалась в целом стабильной с апреля 2025 года (Рисунок 1.8, панель 2). Относительное отсутствие движения цен на импорт в США наблюдается на фоне заметного роста средней эффективной тарифной ставки и резкого обесценения доллара США в этот период. В стандартных условиях укрепление доллара увеличивает маржу экспортеров, особенно если они выставляют счета в долларах, как это принято на практике. Следовательно, у них есть возможность поглотить часть тарифов без ухудшения рентабельности. И, если они поглощают тарифы, цены на импорт снижаются. На этот раз обесценение доллара усложняет ситуацию. В условиях ценообразования в доминирующей валюте более слабый доллар напрямую снижает маржу экспортеров, независимо от тарифов. Кроме того, универсальный характер тарифов может сделать снижение маржи менее вероятным, поскольку экспортеры, зная, что их конкуренты также облагаются тарифами, будут неохотно идти на сокращение маржи. Отсутствие снижения импортных цен на данный момент указывает на то, что экспортеры в целом не поглотили тарифы за счет наценок или корректировки экспортных цен, оставив бремя американским компаниям и домохозяйствам. Однако совокупные изменения цен могут маскировать важные различия в отраслевых импортных ценах США, учитывая различную интенсивность тарифов на разные товары, а также такие факторы, как эластичность спроса и рыночная власть. Например, цена импорта капитальных товаров в США значительно выросла, что соответствует восстановлению части маржи, потерянной из-за обесценения доллара США, в то время как цена импорта автомобилей — в одном из наиболее пострадавших секторов — с апреля показала лишь умеренный рост.

Для стран-экспортеров некоторые сектора кажутся более чувствительными к тарифам, чем другие, с точки зрения экспортных цен. Например, в Японии экспортная цена на стандартные легковые автомобили, направляемые в Северную Америку, упала более чем на 20 процентов, в то время как цена на автомобили, направляемые в остальной мир, осталась стабильной, при этом в обоих случаях счета выставляются в долларах США (Рисунок 1.8, панель 3). Аналогичная картина наблюдается и для экспортных цен на корейские автомобили. Напротив, экспортные цены на немецкие автомобили, продаваемые в страны, не входящие в ЕС, до сих пор оставались относительно стабильными. Экспортеры могут оказаться не в состоянии поддерживать более низкие цены долгое время, учитывая давление на маржу. Когда ценовые решения фирм основаны на предположениях о том, когда конкуренты будут повышать цены, рост цен имеет тенденцию быть постепенным, а не разовым скачком. Тем не менее, укрепление доллара, который в последнее время находился в определенном диапазоне, может снова запустить механизм компенсации через обменный курс для смягчения воздействия тарифов на потребительские цены в США.

Источники: Haver Analytics; Комиссия США по международной торговле; Тарифный трекер ВТО-МВФ; и расчеты персонала МВФ. Примечание: На панели 1 фактическая тарифная ставка — это фактически уплаченная на таможне пошлина на импорт как доля от стоимости импорта, а эффективная тарифная ставка — это средневзвешенное значение объявленных установленных законом ставок с использованием весов импорта до введения тарифов (следовательно, до замещения). Фактическая ставка может быть смещена в сторону уменьшения, если товар классифицирован неверно, его стоимость занижена в инвойсе или если тарифы являются запретительными. На панели 2 полный перенос оценивается с использованием специфических для страны и продукта тарифов, а также прямой и косвенной интенсивности импорта из таблиц «затраты-выпуск» и моста расходов на личное потребление (PCE). Оценки предполагают, что маржа неизменна и отсутствуют компенсирующие эффекты от таких факторов, как обменный курс. ВТО = Всемирная торговая организация.

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В ДВИЖЕНИИ, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ СЛАБЫМИ Международный валютный фонд | Октябрь 2025 г.

Эволюция внешних балансов

Мировая торговая активность была активной в первом квартале 2025 года, что было обусловлено сильным ростом импорта в США и экспорта из Азии и еврозоны из-за опережающих закупок в ожидании повышения тарифов в Соединенных Штатах. Часть этого роста могла быть связана с более слабым долларом (Boz and others, 2020). Последующие высокочастотные данные показывают признаки замедления во втором квартале. Экспорт товаров в Соединенные Штаты из крупных европейских экономик — особенно Германии, Испании и Великобритании — заметно упал. Общий экспорт еврозоны, однако, остается устойчивым, что поддерживается более крупными торговыми потоками внутри Европы. В Китае снижение экспорта в Соединенные Штаты было частично компенсировано ростом экспорта в еврозону и страны Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), что отчасти поддерживалось обесценением юаня по отношению к большинству валют (за исключением доллара США). Двустороннее торговое размежевание между Соединенными Штатами и Китаем, по-видимому, происходит быстрее по сравнению с тарифным шоком 2018–2019 годов (см. Вставку 1.1).

Наряду с изменениями в глобальном торговом ландшафте и другими политическими сдвигами, сальдо счетов текущих операций крупнейших экономик мира также претерпели изменения. Дефицит счета текущих операций США в первой половине 2025 года составил 4,6 процента ВВП, что на 1,9 процентного пункта выше среднего показателя за 2013–2024 годы, главным образом отражая рост импорта товаров. Профицит счета текущих операций еврозоны в первой половине 2025 года составил 1,9 процента ВВП по сравнению с 3 процентами за тот же период 2024 года и 2...

3 процента в период 2013–2024 годов, в значительной степени в результате увеличения дефицита первичных доходов. Профицит счета текущих операций составил 3,2 процента ВВП в Китае и 4,7 процента ВВП в Японии, что выше, чем за тот же период 2024 года и по сравнению со средними историческими значениями за 2013–2024 годы. Несмотря на некоторое улучшение в первом квартале 2025 года, чистая международная инвестиционная позиция (ЧИП) Соединенных Штатов в последние годы в целом характеризовалась более значительным ростом обязательств США, поскольку экономика продолжает привлекать рекордные притоки прямых иностранных инвестиций (ПИИ) (согласно ПЭМ за апрель 2025 года), а также притоки в акции и казначейские облигации США. Напротив, в ЧИП еврозоны и Японии активы продолжают расти быстрее, чем обязательства. Для Китая низкочастотные тренды указывают на относительную стабильность ЧИП.

Рисунок 1.8. Тарифы, доллар США и цены (индекс)

Источники: Банк Японии; Совет управляющих Федеральной резервной системы; Бюро статистики труда США; расчеты персонала МВФ. Примечание: На панелях 1 и 2 неделя и месяц «0» для эпизода с тарифами 2018 года соответствуют неделе и месяцу 6 июля, когда США ввели 25-процентный тариф на китайские товары на сумму 34 млрд долларов, а Китай ввел 25-процентный тариф на товары из США на сумму 34 млрд долларов. Для эпизода с тарифами 2025 года неделя и месяц «0» соответствуют 4 апреля, после объявления «Дня освобождения» 2 апреля. На панели 2 импортные цены включают транзакционную стоимость товаров и стоимость услуг, оказанных для доставки товаров от границы страны-экспортера до границы страны-импортера, следовательно, они включают стоимость, страхование и фрахт (CIF), но не включают тарифы. На панели 3 базовым годом является 2020 год, экспорт фиксируется по пограничной стоимости. NEER = номинальный эффективный валютный курс; TOT = условия торговли.

Сочетание мер экономической политики: мягкая бюджетная и расходящаяся денежно-кредитная политика

На фоне замедления глобального роста и различных сценариев развития внутренней инфляции пространство для маневра в политике ограничено, а уязвимости высоки. Бюджетно-налоговая политика остается слишком мягкой во многих крупнейших развитых и развивающихся экономиках. Несмотря на то что прогнозируемые на 2025 год первичные дефициты в большинстве случаев ниже рекордно высоких дефицитов 2020–2021 годов, когда для противодействия пандемическому шоку были развернуты масштабные пакеты бюджетных стимулов, они остаются значительно выше уровней, наблюдавшихся до пандемии, за исключением Бразилии и Индии (рисунок 1.9, панель 1). В Китае направленность бюджетно-налоговой политики остается соответствующим образом экспансионистской, учитывая слабость внутреннего спроса, но это знаменует продолжающееся отклонение от курса, необходимого для того, чтобы избежать роста отношения долга к ВВП в среднесрочной перспективе. Стабилизация отношения долга к ВВП на уровне 2024 года требует значительной консолидации для большинства стран. Другими словами, учитывая прогнозируемые первичные балансы на 2025 год, коэффициенты задолженности будут расти, а в некоторых случаях — в Бразилии, Китае, Франции и США — значительно.

Кроме того, в глобальном масштабе уровень долга при экстремально неблагоприятном сценарии был бы еще выше (см. оценку на основе концепции «долга под угрозой» в выпуске «Бюджетного вестника» за октябрь 2024 года). Давление на расходы со стороны стареющего населения, обороны и энергетической безопасности усиливает риски, особенно в Европе. Расчет устойчивости долга после пандемии осложняется повышенными коэффициентами задолженности, ухудшением первичных балансов, более высокими процентными ставками и ослаблением прогнозов роста. Поскольку учетные ставки были повышены в свете всплеска инфляции в 2021–2022 годах, процентные ставки в коротком сегменте кривой доходности внезапно стали намного выше и внесли значительный вклад в рост стоимости обслуживания долга. С конца 2023 года доходность в среднем и длинном сегментах также поползла вверх (рисунок 1.9, панель 2). Общий рост стоимости заимствований является поводом для беспокойства — особенно учитывая значительные потребности в рефинансировании как долю ВВП для некоторых крупнейших экономик (рисунок 1.9, панель 3). Кроме того, возросшая зависимость от финансирования через казначейские векселя — краткосрочные долговые ценные бумаги со сроком погашения один год или менее — имеет тенденцию сокращать средний срок погашения долга с течением времени и все больше подвергает правительства рискам рефинансирования или колебаниям краткосрочных процентных ставок. Экономики с формирующимся рынком с более низкими кредитными рейтингами и страны с низким уровнем дохода сталкиваются с непростыми условиями на рынках облигаций (глава 1 «Доклада о вопросах глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2025 года).

Во всем мире продолжается переход денежно-кредитной политики от агрессивного ужесточения к более нюансированной позиции, склоняющейся к смягчению или нейтральности. В некоторых из тех стран, где направленность бюджетно-налоговой политики смягчается, ожидается, что ставка денежно-кредитной политики останется неизменной. Однако высокая неопределенность может вызвать колебания процентных ставок. Опасения по поводу чрезмерной волатильности рынка, возникающей из-за суверенных рисков рефинансирования, создают для центральных банков проблему поддержания как ценовой, так и финансовой стабильности (глава 2 «Доклада о вопросах глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2024 года). В то же время направления денежно-кредитной политики неизбежно станут более расходящимися. Хотя это отражает различные прогнозы инфляции и реакцию центральных банков на события в национальной экономике в рамках их мандатов, это может привести к резким движениям валютных курсов, поскольку рынки переоценивают относительную стоимость валют.

Прогноз: тусклые перспективы

Если не принимать во внимание видимую устойчивость, обусловленную искажениями, связанными с торговлей, в некоторых поступающих данных, и резкие колебания прогнозов роста из-за радикальных изменений в торговой политике, перспективы мировой экономики продолжают указывать на тусклые ожидания как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе.

Глобальные допущения

Базовые прогнозы основываются на нескольких допущениях относительно мировых цен на сырьевые товары, процентных ставок, а также бюджетно-налоговой и торговой политики (рисунок 1.10). Во вставке 1.2 оценивается влияние на рост и инфляцию вероятных отклонений от базовых допущений.

• Прогнозы цен на сырьевые товары: Прогнозируется, что цены на топливное сырье снизятся в 2025 году на 7,9 процента и в 2026 году на 3,7 процента. Это обусловлено снижением цен на нефть, хотя и более медленными темпами, чем предполагалось в ПЭМ за апрель 2025 года. Кривая нефтяных фьючерсов предполагает, что индекс спотовых цен на нефть составит в среднем 68,90 доллара за баррель в 2025 году и снизится до 67,30 доллара к 2030 году. За исключением временного всплеска, связанного с конфликтом между Израилем и Ираном в середине июня, цены торговались в диапазоне 60–70 долларов, установившемся с начала ускоренного графика добычи ОПЕК+ (Организация стран — экспортеров нефти плюс отдельные страны, не входящие в организацию, включая Россию) в апреле. Ожидается, что цены на нетопливные сырьевые товары вырастут на 7,4 процента в 2025 году и на 4,1 процента в 2026 году. Это подразумевает несколько более низкую траекторию, чем предполагалось в апреле, что обусловлено более низкими прогнозируемыми ценами на продукты питания и напитки.

Рисунок 1.9. Бюджетно-налоговая политика

Источники: Consensus Economics; Евростат; Организация экономического сотрудничества и развития; расчеты персонала МВФ. Примечание: На панели 1 стабилизирующий долг первичный баланс (DSPB) рассчитывается как первичный баланс, необходимый для стабилизации долга при прогнозируемой эффективной процентной ставке по долгу и росте ВВП, и с учетом корректировок запасов и потоков. На панели 2 реальная долгосрочная процентная ставка рассчитывается как номинальная доходность 10-летних государственных облигаций минус ожидаемая инфляция на 10 лет вперед по данным Consensus Economics. На панели 3 размер пузырька и подписи относятся к потребностям стран в рефинансировании в процентах от ВВП. В подписях к странам на рисунке используются коды Международной организации по стандартизации (ISO).

Рисунок 1.10. Глобальные допущения

Не считая временного скачка, связанного с войной между Израилем и Ираном в середине июня, цены торговались в диапазоне 60–70 долларов, установившемся с начала реализации графика ускоренного производства ОПЕК+ (Организация стран — экспортеров нефти и некоторые страны, не входящие в организацию, включая Россию) в апреле. Прогнозируется, что цены на сырьевые товары, кроме топлива, вырастут на 7,4 процента в 2025 году и на 4,1 процента в 2026 году. Это подразумевает несколько более низкую траекторию, чем предполагалось в апреле, что обусловлено более низкими прогнозируемыми ценами на продовольствие и напитки, при этом цены на пшеницу, рис, кофе и какао будут снижаться со своих исторических максимумов быстрее, чем прогнозировалось ранее.

Рисунок 1.10. Глобальные допущения

Источник: расчеты персонала МВФ. Примечание: на панелях 1 и 2 сплошные линии обозначают прогнозы из выпуска «Перспектив развития мировой экономики» (ПРМЭ) за октябрь 2025 года, а пунктирные — прогнозы из ПРМЭ за апрель 2025 года. На панели 3 используемым бюджетным сальдо является структурное первичное сальдо сектора государственного управления в процентах от потенциального ВВП. Структурное первичное сальдо — это циклически скорректированное первичное сальдо, исключающее чистые процентные выплаты и скорректированное с учетом более широкого спектра нециклических факторов, таких как изменения цен на активы и сырьевые товары.

• Прогнозы по денежно-кредитной политике: Прогнозируется, что центральные банки крупнейших юрисдикций выберут разные пути при принятии решений по учетным ставкам, что отражает различия в степени инфляционного давления. Ожидается, что в США ставка по федеральным фондам будет снижаться по траектории с более интенсивным снижением на начальном этапе, чем ожидалось в апрельском ПРМЭ, опустившись до 3,50–3,75 процента в конце 2025 года и достигнув своего целевого диапазона 2,75–3,0 процента примерно в конце 2028 года. В еврозоне ожидается, что директивные ставки останутся на уровне 2 процентов, что в целом соответствует прогнозу апреля. В Японии ожидается повышение ставок по траектории, практически совпадающей с апрельским прогнозом, с постепенным ростом в среднесрочной перспективе до нейтрального уровня около 1,5 процента, что соответствует поддержанию инфляции и инфляционных ожиданий на целевом уровне Банка Японии в 2 процента.

• Прогнозы по бюджетно-налоговой политике: Ожидается, что развитые экономики как группа будут придерживаться в целом нейтральной бюджетно-налоговой политики, что знаменует собой значительное отклонение от более жесткого курса, предполагавшегося в ПРМЭ за апрель 2025 года. В США ожидается ухудшение отношения сальдо сектора государственного управления к ВВП на 0,5 процентного пункта в 2026 году, что в значительной степени отражает принятие Закона «О большом и прекрасном законопроекте» (OBBBA), несмотря на компенсацию в размере около 0,7 процентного пункта ВВП за счет прогнозируемых доходов от импортных пошлин. Прогнозируется ухудшение бюджетного сальдо в еврозоне — включая расширение дефицита в Германии на 0,8 процентного пункта в результате увеличения расходов на инфраструктуру и военный потенциал. При текущей политике государственный долг США не стабилизируется, увеличиваясь со 122 процентов ВВП в 2024 году до 143 процентов ВВП в 2030 году, что на 15 процентных пунктов выше, чем прогнозировалось в апреле. В еврозоне ожидается, что отношение долга к ВВП достигнет 92 процентов в 2030 году по сравнению с 87 процентами в 2024 году. Напротив, правительства стран с формирующимся рынком и развивающихся стран в среднем планируют умеренно ужесточить бюджетную политику в 2026 году — примерно на 0,2 процентного пункта ВВП, что нивелирует расширение дефицита, ожидаемое в 2025 году. В Китае ожидается незначительное сокращение дефицита до 2030 года после его расширения на 1,2 процентного пункта в 2025 году. Государственный долг в странах с формирующимся рынком и развивающихся странах продолжает расти, достигая 82 процентов ВВП в 2030 году по сравнению с чуть менее 70 процентами в 2024 году.

• Допущения по торговой политике: Тарифы, объявленные и введенные в действие по состоянию на начало сентября, включены в базовый сценарий. Предполагается, что эти меры останутся в силе на неопределенный срок, даже если для них явно указана дата истечения срока действия; это означает, что паузы в повышении тарифов сохранятся и после дат их окончания, а более высокие ставки не вступят в силу. Предполагается, что неопределенность в торговой политике останется высокой в течение 2025 и 2026 годов, в том числе из-за дополнительной приостановки повышения тарифов между Китаем и США до ноября, а также из-за текущих судебных разбирательств в США относительно использования Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях в качестве правовой основы для введения тарифов.

Прогноз экономического роста

Согласно прогнозам, темпы роста мировой экономики снизятся с 3,3 процента в 2024 году до 3,2 процента в 2025 году и до 3,1 процента в 2026 году (таблица 1.1). В расчете от четвертого квартала к четвертому кварталу прогнозируется снижение темпов роста с 3,6 процента в 2024 году до 2,6 процента в 2025 году с последующим восстановлением до 3,3 процента в 2026 году. По рыночным обменным курсам прогнозируется рост мирового производства на 2,6 процента как в 2025, так и в 2026 году, что является замедлением по сравнению с 2,8 процента в 2024 году (таблица 1.2). Прогноз роста почти не изменился по сравнению с «Обновлением ПРМЭ» за июль 2025 года, что отражает постепенную адаптацию к торговой напряженности, однако он решительно ниже среднего допандемийного показателя в 3,7 процента. Рассмотрение последовательного роста со второй половины 2025 года по 2026 год дает более четкую картину, устраняя искажение, вызванное опережающим ростом в первой половине 2025 года: прогнозируется, что мировая экономика будет расти со среднегодовым темпом 3,0 процента в течение этих шести кварталов, что является замедлением на 0,6 процентного пункта по сравнению со средним темпом 3,6 процента в 2024 году. Прогноз на 2025–2026 годы также ниже в совокупности на 0,2 процентного пункта, чем прогнозировалось в ПРМЭ за октябрь 2024 года, до основных изменений в курсах политики в ключевых юрисдикциях. Учитывая изменчивость допущений по торговой политике в течение 2025 года, сравнение текущих прогнозов с прогнозами в ПРМЭ за апрель 2025 года или в «Обновлении ПРМЭ» за июль 2025 года может скрыть направление движения мировой экономики. Поэтому прогнозы обсуждаются в сравнении с ПРМЭ за октябрь 2024 года, что дает более четкую картину.

Таблица 1.1. Обзор прогнозов «Перспектив развития мировой экономики» (Изменение в процентах, если не указано иное)

| | | Прогнозы | Отклонение от июля 2025 г. (Обновление ПРМЭ)¹ | Отклонение от апреля 2025 г. (ПРМЭ)¹ | | :--- | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | | | 2024 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | | Мировой выпуск | 3,3 | 3,2 | 3,1 | 0,2 | 0,0 | 0,4 | 0,1 | | Развитые экономики | 1,8 | 1,6 | 1,6 | 0,1 | 0,0 | 0,2 | 0,1 | | США | 2,8 | 2,0 | 2,1 | 0,1 | 0,1 | 0,2 | 0,4 | | Еврозона | 0,9 | 1,2 | 1,1 | 0,2 | –0,1 | 0,4 | –0,1 | | Германия | –0,5 | 0,2 | 0,9 | 0,1 | 0,0 | 0,2 | 0,0 | | Франция | 1,1 | 0,7 | 0,9 | 0,1 | –0,1 | 0,1 | –0,1 | | Италия | 0,7 | 0,5 | 0,8 | 0,0 | 0,0 | 0,1 | 0,0 | | Испания | 3,5 | 2,9 | 2,0 | 0,4 | 0,2 | 0,4 | 0,2 | | Япония | 0,1 | 1,1 | 0,6 | 0,4 | 0,1 | 0,5 | 0,0 | | Великобритания | 1,1 | 1,3 | 1,3 | 0,1 | –0,1 | 0,2 | –0,1 | | Канада | 1,6 | 1,2 | 1,5 | –0,4 | –0,4 | –0,2 | –0,1 | | Прочие развитые экономики² | 2,3 | 1,8 | 2,0 | 0,2 | –0,1 | 0,0 | 0,0 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны | 4,3 | 4,2 | 4,0 | 0,1 | 0,0 | 0,5 | 0,1 | | Развивающиеся страны Азии | 5,3 | 5,2 | 4,7 | 0,1 | 0,0 | 0,7 | 0,1 | | Китай | 5,0 | 4,8 | 4,2 | 0,0 | 0,0 | 0,8 | 0,2 | | Индия³ | 6,5 | 6,6 | 6,2 | 0,2 | –0,2 | 0,4 | –0,1 | | Развивающиеся страны Европы | 3,5 | 1,8 | 2,2 | 0,0 | 0,0 | –0,3 | 0,1 | | Россия | 4,3 | 0,6 | 1,0 | –0,3 | 0,0 | –0,9 | 0,1 | | Латинская Америка и Карибский бассейн | 2,4 | 2,4 | 2,3 | 0,2 | –0,1 | 0,4 | –0,1 | | Бразилия | 3,4 | 2,4 | 1,9 | 0,1 | –0,2 | 0,4 | –0,1 | | Мексика | 1,4 | 1,0 | 1,5 | 0,8 | 0,1 | 1,3 | 0,1 | | Ближний Восток и Центральная Азия | 2,6 | 3,5 | 3,8 | 0,1 | 0,3 | 0,5 | 0,3 | | Саудовская Аравия | 2,0 | 4,0 | 4,0 | 0,4 | 0,1 | 1,0 | 0,3 | | Африка к югу от Сахары | 4,1 | 4,1 | 4,4 | 0,1 | 0,1 | 0,3 | 0,2 | | Нигерия⁴ | 4,1 | 3,9 | 4,2 | 0,5 | 1,0 | 0,9 | 1,5 | | ЮАР | 0,5 | 1,1 | 1,2 | 0,1 | –0,1 | 0,1 | –0,1 | | Для справки | | | | | | | | | Мировой рост по рыночным обменным курсам | 2,8 | 2,6 | 2,6 | 0,1 | 0,0 | 0,3 | 0,2 | | Европейский союз | 1,1 | 1,4 | 1,4 | 0,1 | 0,0 | 0,2 | –0,1 | | АСЕАН-5⁵ | 4,6 | 4,2 | 4,1 | 0,1 | 0,0 | 0,2 | 0,2 | | Ближний Восток и Северная Африка | 2,1 | 3,3 | 3,7 | 0,1 | 0,3 | 0,7 | 0,3 | | Страны с форм. рынком и страны со средним доходом | 4,3 | 4,1 | 3,9 | 0,1 | 0,0 | 0,4 | 0,1 | | Развивающиеся страны с низким доходом | 4,2 | 4,4 | 5,0 | 0,0 | 0,0 | 0,2 | –0,2 | | Объем мировой торговли (товары и услуги) | 3,5 | 3,6 | 2,3 | 1,0 | 0,4 | 1,9 | –0,2 | | Импорт | | | | | | | | | Развитые экономики | 2,1 | 3,1 | 1,3 | 0,7 | 0,3 | 1,2 | –0,7 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны | 5,6 | 4,3 | 4,0 | 1,6 | 0,0 | 2,3 | 0,6 | | Экспорт | | | | | | | | | Развитые экономики | 1,8 | 2,1 | 1,7 | 0,9 | 0,4 | 0,9 | –0,3 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны | 6,5 | 5,9 | 3,3 | 1,0 | 1,0 | 4,3 | 0,3 | | Цены на сырьевые товары | | | | | | | | | Нефть⁶ | –1,8 | –12,9 | –4,5 | 1,0 | 1,2 | 2,6 | 2,3 | | Кроме топлива (среднее на основе мировых весов импорта) | 3,7 | 7,4 | 4,1 | –0,5 | 2,1 | 3,0 | 3,9 | | Мировые потребительские цены⁷ | 5,8 | 4,2 | 3,7 | 0,0 | 0,1 | –0,1 | 0,1 | | Развитые экономики⁸ | 2,6 | 2,5 | 2,2 | 0,0 | 0,1 | 0,0 | 0,0 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны⁷ | 7,9 | 5,3 | 4,7 | –0,1 | 0,2 | –0,2 | 0,1 |

Источник: оценки персонала МВФ. Примечание: предполагается, что реальные эффективные обменные курсы останутся неизменными на уровнях, преобладавших в период с 1 августа 2025 года по 29 августа 2025 года. Экономики перечислены на основе их экономического размера. Агрегированные квартальные данные...

Источник: оценки персонала МВФ. Примечание: предполагается, что реальные эффективные обменные курсы останутся неизменными на уровнях, преобладавших в период с 1 августа 2025 года по 29 августа 2025 года. Страны перечислены на основе их экономического размера. Агрегированные квартальные данные скорректированы с учетом сезонности. ПРМЭ = «Перспективы развития мировой экономики».

1. Разница рассчитана на основе округленных цифр для текущего прогноза, Обновления ПРМЭ за июль 2025 года и прогнозов ПРМЭ за апрель 2025 года.
2. Исключая страны «Группы семи» (Канада, Франция, Германия, Италия, Япония, Великобритания, США) и страны зоны евро.
3. Для Индии данные и прогнозы представлены на основе финансового года, а ВВП с 2011 года и далее основан на ВВП в рыночных ценах с 2011/12 финансовым годом в качестве базового.
4. Данные национальных счетов Нигерии были пересмотрены и перебазированы, при этом 2019 год стал новым базовым годом. Перебазирование обеспечивает обновленное текущее представление об экономике, а пересмотренные данные увеличили уровень ВВП на 40,8 процента в 2019 году.
5. Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур и Таиланд.
6. Простое среднее цен на нефть сортов UK Brent, Dubai Fateh и West Texas Intermediate. Средняя цена на нефть в долларах США за баррель составила 79,17 доллара в 2024 году; предполагаемая цена, основанная на фьючерсных рынках, составляет 68,92 доллара в 2025 году и 65,84 доллара в 2026 году.
7. Исключая Венесуэлу. См. примечание по конкретной стране для Венесуэлы в разделе «Страновые примечания» статистического приложения.
8. Предполагаемые темпы инфляции на 2025 и 2026 годы соответственно составляют: 2,1 процента и 1,9 процента для зоны евро, 3,3 процента и 2,1 процента для Японии и 2,7 процента и 2,4 процента для Соединенных Штатов.

Глава 1. Мировые перспективы и политика Международный Валютный Фонд | Октябрь 2025 года

Прогноз роста для развитых экономик

Для развитых экономик прогнозируется рост на уровне 1,6 процента в 2025 и 2026 годах, что в обоих случаях на 0,2 процентного пункта ниже, чем было зафиксировано в 2024 году и прогнозировалось в ПРМЭ за октябрь 2024 года.

• В Соединенных Штатах прогнозируется замедление роста до 2,0 процента в 2025 году и сохранение его на стабильном уровне 2,1 процента в 2026 году, что в целом соответствует июльским показателям и является улучшением по сравнению с апрелем за счет снижения эффективных тарифных ставок, фискального стимулирования в результате принятия Закона об ОВВВА (OBBBA) и смягчения финансовых условий. Этот прогноз знаменует собой значительное замедление по сравнению с 2024 годом, а также кумулятивный пересмотр в сторону понижения на 0,1 процентного пункта по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года и на 0,7 процентного пункта по сравнению с Обновлением ПРМЭ за январь 2025 года. Пересмотр в сторону понижения в основном вызван ростом политической неопределенности, усилением торговых барьеров и снижением темпов роста как рабочей силы, так и занятости.
• Ожидается, что рост в зоне евро умеренно ускорится до 1,2 процента в 2025 году и до 1,1 процента в 2026 году. Хотя это и является улучшением по сравнению с апрелем и июлем, это представляет собой кумулятивный пересмотр в сторону понижения на 0,4 процентного пункта по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года. Основными драйверами являются повышенная неопределенность по многим направлениям и более высокие тарифы. Восстановление частного потребления за счет роста реальных заработных плат и смягчение фискальной политики в Германии в 2026 году обеспечивают лишь частичную компенсацию, в то время как высокие показатели в Ирландии способствуют росту в 2025 году. Ожидается, что экономика зоны евро достигнет потенциального уровня роста в 2026 году.

Таблица 1.1. Обзор прогнозов «Перспектив развития мировой экономики» (продолжение) (Изменение в процентах, если не указано иное)

| | IV кв. к IV кв.⁹ | Прогнозы | Разница с Обновлением ПРМЭ за июль 2025¹ | Разница с ПРМЭ за апрель 2025¹ | | | | :--- | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | | | 2024 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | | Мировой выпуск | 3,6 | 2,6 | 3,3 | –0,1 | 0,1 | 0,2 | 0,3 | | Развитые экономики | 1,9 | 1,3 | 1,8 | –0,1 | 0,1 | 0,1 | 0,3 | | Соединенные Штаты | 2,4 | 1,9 | 2,0 | 0,2 | 0,0 | 0,4 | 0,3 | | Зона евро | 1,3 | 0,7 | 1,7 | 0,0 | 0,0 | 0,0 | 0,3 | | Германия | –0,2 | 0,3 | 1,0 | –0,2 | 0,0 | 0,0 | 0,0 | | Франция | 0,6 | 0,8 | 1,0 | 0,1 | –0,1 | 0,0 | 0,0 | | Италия | 0,6 | 1,0 | 0,1 | 0,3 | –0,9 | 0,2 | –0,8 | | Испания | 3,7 | 2,5 | 1,8 | 0,2 | 0,2 | 0,5 | 0,1 | | Япония | 1,3 | 0,2 | 1,1 | 0,4 | 0,3 | 0,6 | –0,2 | | Великобритания | 1,5 | 1,4 | 1,4 | –0,1 | 0,2 | –0,3 | 0,5 | | Канада | 2,3 | 0,5 | 2,3 | –0,6 | –0,2 | –0,1 | 0,1 | | Другие развитые экономики² | 2,1 | 1,2 | 2,8 | –1,0 | 1,1 | –1,0 | 1,1 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны | 4,9 | 3,7 | 4,4 | 0,1 | 0,1 | 0,4 | 0,4 | | Развивающаяся Азия | 5,9 | 4,5 | 5,3 | 0,0 | 0,1 | 0,5 | 0,6 | | Китай | 5,4 | 3,7 | 5,0 | –0,1 | 0,3 | 0,5 | 0,8 | | Индия³ | 7,4 | 6,0 | 6,2 | –0,4 | –0,2 | –0,2 | –0,1 | | Развивающаяся Европа | 3,4 | 1,3 | 2,3 | –0,2 | 0,3 | –0,5 | 0,3 | | Россия | 4,5 | –0,5 | 0,5 | –0,4 | 0,0 | –0,9 | –0,3 | | Латинская Америка и Карибский бассейн | 2,4 | 2,1 | 2,6 | 0,2 | –0,2 | 0,5 | –0,2 | | Бразилия | 3,3 | 2,4 | 2,3 | 0,0 | 0,0 | 0,4 | 0,1 | | Мексика | 0,4 | 1,5 | 1,7 | 1,2 | –0,5 | 1,7 | –0,3 | | Ближний Восток и Центральная Азия | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | | Саудовская Аравия | 4,4 | 4,0 | 4,0 | 0,4 | 0,1 | 1,5 | 0,3 | | Африка к югу от Сахары | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | | Нигерия⁴ | 4,0 | 3,9 | 4,3 | –0,1 | 0,1 | 0,2 | 1,5 | | ЮАР | 0,5 | 1,5 | 1,0 | 0,1 | 0,1 | 0,7 | –0,6 | | Для справки | | | | | | | | | Мировой рост на основе рыночных обменных курсов | 3,0 | 2,2 | 2,8 | 0,0 | 0,1 | 0,3 | 0,3 | | Европейский союз | 1,6 | 1,0 | 1,7 | –0,1 | 0,0 | –0,1 | 0,0 | | АСЕАН-5⁵ | 4,8 | 4,9 | 4,5 | 0,9 | –0,5 | 1,3 | 0,2 | | Ближний Восток и Северная Африка | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | | Страны с форм. рынком и страны со средним уровнем дохода | 4,9 | 3,7 | 4,4 | 0,1 | 0,1 | 0,4 | 0,4 | | Развивающиеся страны с низким уровнем дохода | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | . . . | | Цены на сырьевые товары (доллары США) | | | | | | | | | Нефть⁶ | –10,1 | –8,3 | –2,2 | 3,0 | –1,5 | 5,8 | –1,5 | | Нетопливные товары (среднее на основе мировых весов импорта) | 8,3 | 7,1 | 1,2 | 0,5 | 1,7 | 5,9 | 0,8 | | Мировые потребительские цены⁷ | 4,9 | 3,6 | 3,0 | 0,1 | 0,1 | 0,1 | 0,0 | | Развитые экономики⁸ | 2,4 | 2,4 | 2,0 | 0,0 | 0,0 | 0,0 | –0,1 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны⁷ | 6,7 | 4,4 | 3,7 | 0,0 | 0,2 | 0,0 | 0,1 |

9. Для мирового выпуска квартальные оценки и прогнозы охватывают примерно 90 процентов годового мирового выпуска по весам паритета покупательной способности. Для стран с формирующимся рынком и развивающихся стран квартальные оценки и прогнозы охватывают примерно 85 процентов годового выпуска этих стран по весам паритета покупательной способности.

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ НЕЯСНЫМИ Международный Валютный Фонд | Октябрь 2025 года

• Прогнозы для других развитых экономик также характеризуются значительным пересмотром в сторону понижения по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года, что в значительной степени отражает изменение ландшафта международной торговли. В Канаде прогноз роста на 2025 год составляет 1,2 процента, а на 2026 год — 1,5 процента, что на 1,7 процентного пункта (кумулятивно) ниже октябрьского прогноза 2024 года. В Японии ожидается ускорение роста с 0,1 процента в 2024 году до 1,1 процента в 2025 году с последующим замедлением до 0,6 процента в 2026 году. Эта динамика обусловлена ожидаемым ускорением роста реальной заработной платы, поддерживающим частное потребление, несмотря на сдерживающие факторы в виде повышенной неопределенности торговой политики и ослабления внешнего спроса. Это представляет собой кумулятивный пересмотр в сторону понижения на 0,2 процентного пункта по сравнению с октябрем 2024 года. В Великобритании рост в 2025 и 2026 годах ожидается на уровне 1,3 процента, что при кумулятивном расчете было незначительно пересмотрено в сторону повышения по сравнению с апрелем. Хотя это отражает высокую активность в первой половине 2025 года и улучшение внешней среды, в том числе благодаря торговому соглашению между Великобританией и США, объявленному в мае, прогнозируемый рост в 2025–2026 годах все еще ниже на 0,4 процентного пункта в кумулятивном выражении по сравнению с прогнозом октября 2024 года.

Прогноз роста для стран с формирующимся рынком и развивающихся стран

Для стран с формирующимся рынком и развивающихся стран прогнозируется замедление роста с 4,3 процента в 2024 году до 4,2 процента в 2025 году и 4,0 процента в 2026 году. Это практически не изменилось по сравнению с июльским Обновлением ПРМЭ и является кумулятивным пересмотром в сторону повышения на 0,6 процентного пункта по сравнению с ПРМЭ за апрель 2025 года. Тем не менее, это на 0,2 процентного пункта ниже прогноза октября 2024 года в кумулятивном выражении, при этом развивающиеся страны с низким уровнем дохода столкнулись с более существенным пересмотром в сторону понижения, чем страны со средним уровнем дохода.

• Ожидается, что рост в развивающейся Азии снизится с 5,3 процента в 2024 году до 5,2 процента в 2025 году и далее до 4,7 процента в 2026 году. Для ряда стран региона — особенно в АСЕАН, входящих в число наиболее пострадавших, — динамика прогнозов роста в значительной степени повторяла динамику эффективных тарифных ставок. В Китае прогноз роста ВВП на 2025 год был пересмотрен в сторону понижения на 0,6 процентного пункта в ПРМЭ за апрель 2025 года в связи с обострением торговой напряженности между Китаем и Соединенными Штатами, а затем повышен на 0,8 процентного пункта в июльском Обновлении ПРМЭ после приостановки повышения ставок в мае. По сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года...

Таблица 1.2. Обзор прогнозов «Перспектив развития мировой экономики» по весам рыночных обменных курсов (Изменение в процентах)

| | Прогнозы | Разница с Обновлением ПРМЭ за июль 2025¹ | Разница с ПРМЭ за апрель 2025¹ | | | | :--- | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | :---: | | | 2024 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | 2025 | 2026 | | Мировой выпуск | 2,8 | 2,6 | 2,6 | 0,1 | 0,0 | 0,3 | 0,2 | | Развитые экономики | 1,8 | 1,6 | 1,7 | 0,1 | 0,0 | 0,2 | 0,2 | | Страны с форм. рынком и развивающиеся страны | 4,2 | 4,0 | 3,8 | 0,0 | 0,0 | 0,5 | 0,1 |

...курсов. В Китае прогноз роста ВВП на 2025 год был пересмотрен в сторону понижения на 0,6 процентного пункта в ПРМЭ за апрель 2025 года в связи с эскалацией торговой напряженности между Китаем и США, а затем повышен на 0,8 процентного пункта в июльском Обновлении ПРМЭ после приостановки повышения ставок в мае. По сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года:

Таблица 1.2. Обзор прогнозов «Перспектив развития мировой экономики» по весам рыночных обменных курсов (Изменение в процентах)

Источник: расчеты персонала МВФ. Примечание: агрегированные темпы роста рассчитываются как средневзвешенное значение, в котором в качестве веса используется скользящая средняя номинального ВВП в долларах США за предыдущие три года. ПРМЭ = «Перспективы развития мировой экономики». ¹ Разница основана на округленных цифрах текущего прогноза, Обновления ПРМЭ за июль 2025 года и прогноза ПРМЭ за апрель 2025 года.

Международный валютный фонд | Октябрь 2025 года

Ожидается, что рост составит 4,8 процента, что на 0,3 процентного пункта выше прогноза. В 2026 году ожидается замедление роста до 4,2 процента. Более высокие, чем ожидалось, показатели последних нескольких кварталов, отражающие опережающие закупки в международной торговле и относительно устойчивое внутреннее потребление, подкрепленное бюджетной экспансией в 2025 году, более чем компенсировали негативные факторы, связанные с ростом неопределенности и тарифов. В Индии рост прогнозируется на уровне 6,6 процента в 2025 году и 6,2 процента в 2026 году. По сравнению с июльским Обновлением ПРМЭ, это пересмотр в сторону повышения на 2025 год (поскольку эффект переноса сильного первого квартала более чем компенсировал рост эффективной тарифной ставки США на импорт из Индии с июля) и пересмотр в сторону понижения на 2026 год. По сравнению с дотарифным прогнозом октября 2024 года, прогнозируется совокупное снижение роста на 0,2 процентного пункта.

• В Латинской Америке и Карибском бассейне рост, по прогнозам, останется стабильным на уровне 2,4 процента в 2025 году и незначительно снизится до 2,3 процента в 2026 году. Прогноз на 2025 год пересмотрен в сторону повышения на 0,4 процентного пункта по сравнению с апрелем в связи с более низкими тарифными ставками для большинства стран региона и более сильными, чем ожидалось, текущими данными. Пересмотр обусловлен в основном показателями Мексики, где рост ожидается на уровне 1,0 процента в 2025 году, что на 1,3 процентного пункта выше, чем прогнозировалось в ПРМЭ за апрель 2025 года. Для Бразилии прогноз на 2025 год пересмотрен в сторону повышения, но на 2026 год — в сторону понижения, частично из-за более высокой тарифной ставки на экспорт страны в США. Для региона в целом прогноз на этот и следующий годы, который в совокупности на 0,5 процентного пункта ниже прогноза ПРМЭ за октябрь 2024 года, отражает изменения в торговой политике и неопределенность.

• Прогнозируется, что рост в развивающихся странах Европы существенно снизится с 3,5 процента в 2024 году до 1,8 процента в 2025 году и умеренно восстановится до 2,2 процента в 2026 году. Это обусловлено главным образом резким падением прогноза роста в России с 4,3 процента в 2024 году до 0,6 процента в 2025 году и до 1,0 процента в 2026 году. Рост на 2025 год на 0,9 процентного пункта ниже, чем в прогнозе ПРМЭ за апрель 2025 года. Пересмотр в сторону понижения в значительной степени является результатом недавних статистических данных, которые показывают концентрацию бюджетных расходов в четвертом квартале 2024 года, что повысило расчетный рост ВВП в 2024 году с 4,1 процента до 4,3 процента. Эффект компенсации включен в прогноз на 2025 год. Прогнозы роста для Турции пересмотрены в сторону повышения как на 2025, так и на 2026 год в связи с более сильными, чем ожидалось, результатами, что обеспечивает частичную компенсацию. Тем не менее, для региона в целом прогноз роста ниже прогнозируемого в ПРМЭ за октябрь 2024 года на совокупные 0,7 процентного пункта.

• Рост на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, по прогнозам, ускорится с 2,6 процента в 2024 году до 3,5 процента в 2025 году и до 3,8 процента в 2026 году по мере исчезновения последствий перебоев в добыче и транспортировке нефти и ослабления влияния продолжающихся конфликтов. По сравнению с апрелем прогноз на 2025 год пересмотрен в сторону повышения на 0,5 процентного пункта. Это в значительной степени отражает события в странах Совета сотрудничества арабских государств Залива, в частности в Саудовской Аравии, где сворачивание сокращений добычи нефти происходило быстрее, чем ожидалось, и в Египте, где показатели в первой половине 2025 года были лучше ожидаемых. Несмотря на относительно меньшую подверженность региона новому тарифному режиму США, по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года прогноз роста совокупного ВВП на 2025 и 2026 годы на 0,8 процентного пункта ниже в результате косвенного влияния сдержанного мирового спроса на цены сырьевых товаров.

• В Африке к югу от Сахары ожидается, что рост останется сдержанным, не изменившись в 2025 году по сравнению с 4,1 процента в 2024 году, после чего ускорится до 4,4 процента в 2026 году. Это пересмотр в сторону повышения по сравнению с прогнозом ПРМЭ за апрель 2025 года на совокупные 0,5 процентного пункта, но пересмотр в сторону понижения на 0,1 процентного пункта по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года. В то время как рост в Нигерии пересмотрен в сторону повышения за счет благоприятных внутренних факторов, включая рост добычи нефти, повышение доверия инвесторов, поддерживающую бюджетную политику в 2026 году и ограниченную подверженность повышенным тарифам США, во многих других экономиках наблюдается значительный пересмотр в сторону понижения из-за изменения ландшафта международной торговли и официальной помощи. Многие страны с низким доходом в Африке к югу от Сахары пользовались преференциальным доступом на рынок США в соответствии с Законом о росте и возможностях в Африке (AGOA), срок действия которого истек в сентябре. Ожидается, что прекращение этого преференциального доступа окажет значительное негативное влияние, особенно на Лесото и Мадагаскар.

Прогноз инфляции

Согласно базовому сценарию, прогнозируется снижение глобальной общей инфляции до 4,2 процента в 2025 году и до 3,7 процента в 2026 году. Эта траектория практически совпадает с предыдущими прогнозами, однако наблюдаются различия по странам и регионам.

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В СОСТОЯНИИ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ ТУМАННЫМИ Международный валютный фонд | Октябрь 2025 года

Прогнозы инфляции пересмотрены в сторону повышения в целом ряде стран по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года, который служит эталоном до изменения политики. Среди стран с развитой экономикой наиболее заметными случаями являются Великобритания и США. В Великобритании общая инфляция, которая начала расти в 2024 году, как ожидается, продолжит рост в 2025 году, частично из-за изменений регулируемых цен. Прогнозируется, что это будет временным явлением: ослабление рынка труда и замедление роста заработной платы в конечном итоге помогут инфляции вернуться к целевому уровню в конце 2026 года. В США ожидается рост инфляции начиная со второй половины 2025 года, поскольку влияние тарифов перестанет поглощаться внутри цепочек поставок и вместо этого будет переложено на потребителей. Затем ожидается, что инфляция вернется к целевому показателю Федеральной резервной системы в 2 процента в течение 2027 года. Этот прогноз предполагает лишь умеренные вторичные эффекты, что подразумевает потенциальные повышательные риски для инфляции в США в рамках базового сценария на фоне понижательных рисков для занятости. Среди стран с формирующимся рынком и развивающихся стран прогнозы инфляции для Бразилии и Мексики пересмотрены в сторону повышения. Для Бразилии пересмотр более выражен и частично отражает стабилизацию инфляционных ожиданий выше целевых уровней, что связано с проблемами доверия из-за неопределенности бюджетной политики в прошлом году, хотя облегчение от недавнего укрепления валюты ожидается в конце 2025 и в 2026 годах. Для Мексики повышательному пересмотру способствуют волатильные категории, такие как продукты питания, и более устойчивая, чем ожидалось, инфляция в сфере услуг. Для ряда других экономик прогнозы инфляции пересмотрены в сторону понижения по сравнению с ПРМЭ за октябрь 2024 года. Это характерно для значительной части развивающихся стран Азии. В основном это отражает более низкие, чем ожидалось, фактические показатели, при этом значительную роль сыграли цены на продукты питания, энергоносители и административно регулируемые цены (например, в Китае, Индии и Таиланде).

В сочетании с прогнозами роста ВВП картина по странам различается. Рост в США в 2025 году, прогнозируемый на уровне 2,0 процента, ниже 2,2 процента, прогнозировавшихся в ПРМЭ за октябрь 2024 года. Инфляция в 2025 году, прогнозируемая на уровне 2,7 процента, выше 1,9 процента, прогнозировавшихся в ПРМЭ за октябрь 2024 года. По сравнению с прогнозами до изменения политики, ожидается, что экономика США замедлится в 2025 году более резко, чем прогнозировалось год назад (Рисунок 1.11). Между тем, ожидается, что инфляция останется в значительной степени неизменной и повышенной по сравнению с заметным снижением, прогнозировавшимся в октябре 2024 года. Это сочетание более резкого замедления роста и более медленных темпов дезинфляции в Соединенных Штатах контрастирует с менее резким замедлением роста и приглушенной инфляцией в Китае. В других регионах в большинстве случаев ускорение роста больше не ожидается или прогнозируется гораздо более слабым, в то время как инфляция по-прежнему будет снижаться примерно теми же темпами, что и раньше. Это в целом соответствует тому, что ожидалось от введения более высоких тарифов США, при небольшом d...

...процентов, прогнозировавшихся в ПЭМ за октябрь 2024 года. По сравнению с прогнозами, сделанными до изменения политики, ожидается, что экономика США замедлится в 2025 году более резко, чем прогнозировалось год назад (Рисунок 1.11). Между тем, ожидается, что инфляция останется в значительной степени неизменной и повышенной по сравнению с заметным снижением, прогнозировавшимся в октябре 2024 года. Это сочетание более резкого замедления роста и более медленных темпов дезинфляции в Соединенных Штатах контрастирует с менее резким замедлением роста и приглушенной инфляцией в Китае. В других регионах в большинстве случаев ускорение роста больше не ожидается или прогнозируется гораздо более слабым, в то время как инфляция по-прежнему будет снижаться примерно теми же темпами, что и раньше. Это в целом соответствует тому, что ожидалось от введения более высоких тарифов США, при небольших отклонениях в прогнозе инфляции, обусловленных специфическими компенсирующими факторами.

Прогноз мировой торговли и глобальные дисбалансы

Ожидается, что мировая торговля умеренно сократится на пятилетнем горизонте прогнозирования (Рисунок 1.12). По сравнению с ПЭМ за апрель 2025 года, ожидается, что объем мировой торговли будет расти быстрее в 2025 году, но медленнее в 2026 году. Это отражает наблюдаемые модели опережающих закупок (front-loading). Рост объема торговли со средним темпом 2,9 процента в 2025–2026 годах, даже с учетом временного стимула от опережающих закупок в 2025 году, ниже, чем прогнозировалось в ПЭМ за октябрь 2024 года, где предполагался средний темп роста 3,3 процента.

Ожидается, что глобальные дисбалансы счета текущих операций в 2025 году превысят показатели ПЭМ за октябрь 2024 года, а затем сократятся (Рисунок 1.13). Среди трех крупнейших участников общего баланса (Китай, Германия, США) превентивная торговля в преддверии возможных тарифов расширяет дефицит США и профицит Китая, после чего этот эффект нивелируется по мере ослабления фактора ускоренных закупок (Рисунок 1.14).

Сокращение глобальных дисбалансов происходит по трем основным каналам. Первый — изменения в торговой политике. В Соединенных Штатах рост стоимости импорта и усиление неопределенности сдерживают инвестиции, смягчая спрос на импорт. В то же время тарифы на промежуточные товары действуют как налог на американских производителей, повышая производственные затраты на экспорт готовой продукции и американских товаров, конкурирующих с импортом, что делает чистый эффект для счета текущих операций неоднозначным. Кроме того, хотя более высокие тарифные поступления, вероятно, увеличат государственные сбережения, снижение частных сбережений, скорее всего, компенсирует этот рост. В целом влияние этого канала на счет текущих операций, вероятно, будет ограниченным, что соответствует как модельному, так и эмпирическому анализу (Доклад по внешнему сектору за 2025 год).

Второй канал — движение валютных курсов как дополнительный инструмент внешней корректировки. Более высокие односторонние тарифы обычно сопровождаются укреплением валюты страны, вводящей тарифы, что помогает абсорбировать тарифный шок. Вместо этого недавнее обесценивание доллара США повышает ценовую конкурентоспособность экспорта и сдерживает импортоемкое потребление, что, возможно, способствует сокращению внешнего дефицита США. Слабый доллар также способствует смягчению глобальных финансовых условий, обеспечивая некоторый краткосрочный мировой спрос, однако этот эффект, скорее всего, будет нивелирован более высокой инфляцией в США по сравнению с остальным миром и соответствующей корректировкой реального эффективного валютного курса.

Наконец, торговые изменения сопровождались фискальными мерами. Китай и Германия недавно объявили и расширили меры по стимулированию расходов для поддержки внутреннего спроса, что приведет к снижению чистых сбережений и сокращению внешнего профицита. В Соединенных Штатах ожидается, что OBBBA приведет к расширению дефицита бюджета в среднесрочной перспективе по сравнению с прогнозами в предыдущих отчетах ПЭМ, несмотря на отложенное сокращение расходов и значительные тарифные поступления. Это оказывает давление на государственные сбережения и, таким образом, способствует расширению дефицита счета текущих операций или, по крайней мере, сдерживает любое его сокращение по другим каналам.

Среднесрочный прогноз

Более фрагментированный международный экономический ландшафт усугубляет проблемы, с которыми сталкиваются многие страны в деле повышения перспектив среднесрочного роста, включая старение населения и вялый рост производительности. В отсутствие устойчивых структурных реформ прогнозы роста на пятилетнем горизонте ПЭМ остаются посредственными. Прогнозируется, что мировой объем производства будет расти со средним годовым темпом 3,2 процента в 2027–2030 годах, что является устойчиво неутешительным показателем по сравнению со средним историческим значением до пандемии (2000–2019 годы) в 3,7 процента.

По сравнению с октябрем 2019 года, до череды шоков, поразивших мировую экономику (пандемия, вторжение России в Украину, всплеск инфляции, а теперь и протекционистская торговая политика), сегодняшний среднесрочный прогноз определенно слабее. Перспективы среднесрочного роста ухудшаются примерно для двух третей мировой экономики (измеряемой по паритету покупательной способности), и это снижение более выражено для стран с формирующимся рынком и стран со средним уровнем дохода (Рисунок 1.15, панель 1).

Несмотря на неоднородность пересмотров среднесрочного роста (Рисунок 1.15, панель 2), особенно в группе развивающихся стран с низким уровнем дохода, более значительные пересмотры в сторону понижения для стран с формирующимся рынком и развивающихся стран предвещают трудности для темпов сближения мировых доходов (см. также ПЭМ за октябрь 2023 г. и ПЭМ за апрель 2024 г.). Беднейшие экономики мира, включая те, что страдают от затяжных конфликтов, подвергаются особому риску замедления динамики роста и расширения разрыва в доходах на душу населения по сравнению с развитыми странами.

Это происходит на фоне значительного сокращения финансовых потоков в эти экономики, в том числе в результате сокращения грантов и льготного кредитования (Chabert and Powell 2025) и значительно более высокой зависимости от коммерческих кредиторов во внешнем финансировании (МВФ 2025a; Доклад по вопросам глобальной финансовой стабильности за октябрь 2025 г.). Официальная помощь в целях развития составляет значительную долю валового национального дохода в некоторых наиболее уязвимых странах Ближнего Востока и Африки (Рисунок 1.16, панель 1). Она затрагивает секторы от здравоохранения и образования до энергетики.

На основе мониторинга заявлений доноров, такие страны, как Афганистан, Центральноафриканская Республика и Сомали, могут пострадать сильнее всего от сокращения помощи пропорционально их валовому национальному доходу (Huckstep and others 2025). Прямое краткосрочное макроэкономическое воздействие сокращения помощи может быть невелико и в конечном итоге будет зависеть от деталей сокращений и реакции правительств стран-получателей. Возможности правительств по восполнению потери помощи могут быть ограничены по мере роста бремени обслуживания долга и стагнации государственных доходов (Рисунок 1.16,

панель 2). Последствия станут заметны со временем, так как вероятное ухудшение доступа к энергии и замедление накопления человеческого капитала снизят потенциальный объем производства в дополнение к возникающим гуманитарным издержкам. Сокращение официальной помощи в целях развития также может усилить геополитическую нестабильность, миграционное давление и риски безопасности в нестабильных регионах, а страны-получатели могут начать все больше полагаться на разрозненную группу более мелких, менее скоординированных и, возможно, менее подотчетных доноров.

Иммиграция — еще один аспект недавних изменений в политике, который имеет последствия для среднесрочного роста как в странах с низким уровнем дохода, так и в странах с развитой экономикой. Мировая численность международных мигрантов на 2022 год оценивается в 285 миллионов человек, из которых 168 миллионов участвуют в составе рабочей силы (ILO 2025). Около четверти этих международных мигрантов, входящих в состав рабочей силы, находятся в Северной Америке (преимущественно в США), и еще четверть — в Западной Европе. В среднем примерно 15 процентов населения стран с развитой экономикой составляют иммигранты, в то время как эмигранты составляют значительную часть населения в развивающихся странах Европы, Латинской Америке и Карибском бассейне, а также на Ближнем Востоке и в Северной Африке (Рисунок 1.17). Принципиально важно, что денежные переводы, которые смягчают проблему бедности и при определенных обстоятельствах незначительно, но на постоянной основе повышают ВВП (Francois and others 2022), являются значимым ресурсом для многих из этих стран происхождения.

При этом потери в объеме производства из-за более ограничительной политики в отношении трансграничных потоков рабочей силы могут быть значительными и в странах назначения. В Соединенных Штатах новая иммиграционная политика может привести к сокращению ВВП страны на 0,3% – 0,7% в год (Edelberg, Veuger, and Watson 2025; Mayda and Peri 2025). Сокращение предложения рабочей силы, особенно труда иммигрантов, который, как правило, связан с деловым динамизмом и инновациями, также снизит потенциальный объем производства. В сочетании с негативным шоком предложения, вызванным тарифными мерами, это означает, что избыток предложения на рынке труда может не увеличиться значительно, а дезинфляционный импульс, который экономика США испытывала в последнее время, может исчезнуть скорее раньше, чем позже. Определенные секторы экономики, где иммигранты составляют большую долю рабочей силы, такие как строительство, гостиничный бизнес, сфера личных услуг и сельское хозяйство, могут столкнуться с более сильным инфляционным давлением, чем другие. В таком случае дальнейшее снижение ставки денежно-кредитной политики должно будет проводиться осторожно, в критической зависимости от поступающих данных.

Рисунок 1.16. Официальная помощь в целях развития, доходы и процентное бремя (в процентах)

Источники: Организация экономического сотрудничества и развития; Всемирный банк, World Development Indicators; расчеты персонала МВФ. Примечание: В панели 1 в подписях данных используются коды стран Международной организации по стандартизации (ISO). В панели 2 чистая ОПР и обслуживание долга взвешены и представлены в процентах от ВНД, а доходы взвешены и представлены в процентах от ВВП. Доходы не включают гранты. ВНД = валовой национальный доход; РСНУД = развивающиеся страны с низким уровнем дохода; ОПР = официальная помощь в целях развития.

Рисунок 1.17. Численность мигрантов и денежные переводы (в процентах)

Источники: Организация Объединенных Наций, International Migrant Stock 2024; Всемирный банк, World Development Indicators 2025; расчеты персонала МВФ. Примечание: Иммигранты выражены в процентах от населения страны назначения, эмигранты — от населения страны происхождения, денежные переводы — в процентах от ВВП в долларах США. AEs = страны с развитой экономикой; Dev. Asia = развивающаяся Азия; Em. Europe = развивающиеся страны Европы; EMMIEs = страны с формирующимся рынком и страны со средним уровнем дохода; LAC = Латинская Америка и Карибский бассейн; LIDCs = развивающиеся страны с низким уровнем дохода; ME&CA = Ближний Восток и Центральная Азия; SSA = страны Африки к югу от Сахары. Шкала: 0, 3, 6, 9, 12, 15.

Риски для прогноза: по-прежнему смещены в сторону снижения

Риски для прогноза остаются смещенными в сторону снижения, как и в обновлении WEO за июль 2025 года.

Риски ухудшения ситуации

Продолжительная неопределенность в торговой политике и усиление протекционистских мер. Дальнейшее усиление неопределенности в торговой политике будет негативно сказываться на инвестиционных решениях компаний и ухудшит перспективы роста. Это также помешает их способности оптимизировать запасы, что потенциально приведет к краткосрочной волатильности выпуска — опережающему росту импорта с последующими периодами спада. Дальнейшее повышение тарифов может отрицательно сказаться на активности в странах, на которые непосредственно влияют торговые меры. Хотя другие страны могут выиграть от изменения торговых потоков, вызванного тарифами (особенно если в их экспорте заложена растущая доля внутренней добавленной стоимости), совокупный эффект, вероятно, приведет к снижению мирового объема производства в среднесрочной перспективе из-за нарушения цепочек поставок (WEO за апрель 2025 года). Рост протекционистских мер как через тарифные, так и через нетарифные инструменты (включая экспортный контроль над новыми технологиями), может привести к дальнейшему разрыву и фрагментации цепочек поставок, сводя на нет некоторые достижения в области эффективности, полученные за последние несколько десятилетий благодаря либерализации торговли. Опора на разовые двусторонние сделки в торговых переговорах, которые подрывают предыдущие соглашения и детали и долговечность которых остаются неясными, не приведет к значимому снижению неопределенности в торговой политике. Если такие сделки будут сочетаться с дальнейшими дискриминационными мерами против третьих стран, они могут создать дополнительные негативные побочные эффекты и динамику ответных мер («око за око»). В среднесрочной перспективе более протекционистские позиции и фрагментация могут также затормозить глобальное распространение технологий, нанося дальнейший ущерб перспективам роста, особенно в странах с формирующимся рынком и развивающихся странах. Это, в свою очередь, может привести к внутренней поляризации и социальным волнениям.

Шоки предложения рабочей силы. Дальнейшее ухудшение предложения рабочей силы из-за более жесткой иммиграционной политики в странах с развитой экономикой может негативно сказаться на решениях компаний об инвестициях и найме, особенно в экономиках, где наблюдается дефицит определенных навыков и которые в последнее время полагались на иммиграционные потоки для ослабления напряженности на рынке труда. Это подействует как негативный шок со стороны предложения, имеющий прямое отношение к потенциальному объему производства экономики. Возникающие очаги напряженности на рынке труда — подобные тем, что наблюдались после пандемического шока COVID-19 — могут оказать повышательное давление на цены на услуги и увеличить базовую инфляцию.

Фискальная уязвимость, нестабильность финансовых рынков и их взаимодействие. В свете недавнего резкого роста доходности долгосрочных суверенных облигаций в крупных странах с развитой экономикой, резкая реакция рынка на фискальную уязвимость может иметь усиленный эффект. Растущие фискальные опасения могут привести к дальнейшему росту стоимости заимствований или, что эквивалентно, могут подорвать «удобную доходность» суверенного долга некоторых крупных стран с развитой экономикой, учитывая чувствительность доходности государственных облигаций к изменениям объема долга (Furceri, Goncalves, and Li 2025). В странах, где высокая доля непогашенного долга рефинансируется ежегодно, рост доходности увеличит расходы на обслуживание долга и может сократить другие критически важные расходы, такие как CAPEX или поддержка домохозяйств, подверженных шокам. Кроме того, многие страны с низким уровнем дохода страдают от последствий сокращения потоков официальной помощи, что увеличивает их зависимость от частных кредиторов для удовлетворения валовых потребностей в финансировании и усиливает их фискальную уязвимость. Переоценка доходности основных государственных облигаций может быть усилена несоответствием сроков погашения и долговым плечом среди небанковских финансовых организаций и может распространиться на другие активы, вызывая беспорядочную коррекцию цен там, где оценки активов выше фундаментальных показателей. В той мере, в какой

рыночная переоценка ухудшает балансы домохозяйств и фирм, это может сдерживать потребление и инвестиции. Быстрый рост стейблкоинов как альтернативы традиционным безопасным активам и банковским депозитам может способствовать замещению валюты. И, в случае массового изъятия средств из конкретного стейблкоина, это может поставить под угрозу рынок активов, которыми он обеспечен (таких как краткосрочные государственные облигации или депозиты до востребования), и создать системные риски для финансовой системы (Глава 1 Доклада по вопросам глобальной финансовой стабильности за октябрь 2025 года).

Переоценка новых технологий. Чрезмерно оптимистичные ожидания роста, связанные с ИИ, могут быть пересмотрены в свете поступающих данных от ранних последователей, что может спровоцировать рыночную коррекцию. Высокие оценки в технологическом секторе и секторах, связанных с ИИ, подпитывались ожиданиями трансформационного роста производительности. Если этот рост не материализуется, последовавшее разочарование в доходах может привести к пересмотру устойчивости оценок, драйвером которых был ИИ, и падению цен на акции технологических компаний с системными последствиями.

Потенциальный крах бума ИИ может сравниться по тяжести с крахом доткомов 2000–2001 годов, особенно учитывая доминирование нескольких технологических компаний в рыночных индексах и участие менее регулируемого частного кредитования, финансирующего значительную часть расширения отрасли. Такая коррекция может привести к сокращению благосостояния домохозяйств и сдерживанию потребления. В той мере, в какой ажиотаж вокруг ИИ привел к чрезмерному притоку капитала в узкий круг компаний и секторов, любое сворачивание этих позиций может повлечь за собой медленное восстановление экономики, затрудненное неэффективным распределением капитала. Эти уязвимости усугубляются ограниченным фискальным пространством, что может снизить эффективность ответных мер политики.

Подорванное качество государственного управления и институциональной независимости. Усиление политического давления на государственные институты, защищенные конституцией страны, статутами и прецедентным правом — например, на центральные банки, чей приоритет независимости подтверждается как общепринятым мнением, так и эмпирическими данными — может подорвать с трудом завоеванное доверие общественности к их способности выполнять свои мандаты. Это может дестабилизировать инфляционные ожидания населения. Данные показывают, что политическое давление на центральные банки имеет тенденцию увеличивать интенсивность и устойчивость инфляционного давления (Binder 2021; Drechsel 2025). Давление на технократические институты, ответственные за сбор и распространение данных, также может подорвать доверие общественности и рынков к статистике из официальных источников, что значительно усложнит задачи центральных банков и директивных органов при принятии политических решений, одновременно снижая прозрачность и препятствуя рыночному ценообразованию на финансовых рынках. Это также повышает вероятность политических ошибок, если политическое вмешательство приведет к компромиссам в качестве, надежности и своевременности данных.

Новые скачки цен на сырьевые товары в результате климатических шоков, региональных конфликтов или более широкой геополитической напряженности. Эскалация региональных конфликтов может привести к устойчивому росту цен на продовольствие, топливо и другие основные сырьевые товары, при этом страны-импортеры сырья будут особенно чувствительны к повышенному инфляционному давлению на фоне ограниченного фискального пространства. Более того, экстремальная жара, затяжная засуха и другие природные катастрофы, усугубляемые изменением климата, могут негативно сказаться на урожайности сельского хозяйства, вызывая шоки предложения продовольствия и усиливая проблемы продовольственной безопасности. Эти события несоразмерно сильно ударят по странам с низким уровнем дохода, где домохозяйства направляют значительную часть своих расходов на товары первой необходимости.

Риски коррекции в сторону повышения

Прорыв в торговых переговорах, ведущий к снижению тарифов и улучшению предсказуемости политики. Потенциально высокие издержки, связанные с фрагментацией мировой торговли и разрывом цепочек поставок, могут стимулировать прорывы в торговых переговорах, которые снизят совокупные тарифные ставки в рамках расширенных соглашений о региональном или многостороннем сотрудничестве. Кроме того, восстановление основанных на правилах недискриминационных рамок может заметно улучшить предсказуемость торговой политики и способствовать повсеместному росту эффективности (см. Вставку 1.2 для обсуждения потенциального прироста выпуска при возврате к миру с более низкими тарифами и сниженной неопределенностью торговой политики). Укрепление сотрудничества в таких областях, как торговля услугами, оптимизация регулирования бизнеса и содействие интеграции рынков капитала, могло бы помочь разблокировать инвестиции и стимулировать рост производительности.

Ускорение темпов структурных реформ. В условиях все более сложной глобальной среды как страны с развитой экономикой, так и страны с формирующимся рынком и развивающиеся страны могли бы активизировать инициативы по внутренним структурным реформам, чтобы предотвратить дальнейшее снижение производительности и потенциала роста по сравнению с сопоставимыми странами. Ускорение темпов макрозначимых структурных реформ — таких как меры, направленные на повышение доли участия в рабочей силе, сокращение неэффективного распределения ресурсов на рынках труда и капитала или поощрение инноваций в бизнесе — может способствовать более сильному среднесрочному росту.

Перспективы развития мировой экономики: мировая экономика в движении, перспективы остаются тусклыми | Октябрь 2025 года | Международный валютный фонд

Искусственный интеллект как драйвер восстановления роста производительности. Ускоренное внедрение ИИ может способствовать достижению значительного роста производительности, поскольку компании увеличивают использование различных инструментов на базе ИИ, которые разрабатываются и внедряются с высокой скоростью. Это может сопровождаться повышением динамизма в бизнесе, если будет принята надлежащая политика, позволяющая высокопродуктивным фирмам продолжать рост, а непроизводительным — уходить с рынка, стимулируя эффективное распределение ресурсов, которое поддерживает совокупный рост производительности. Выгоды от ИИ вполне могут превысить потенциальные издержки от их негативного воздействия на занятость, особенно если правительства внедрят адекватные регуляторные рамки и предложат поддерживающие программы на рынке труда, направленные на повышение квалификации и переподготовку работников, подверженных риску замещения.

Политика: укрепление доверия, предсказуемости и устойчивости

Закрепление торговли в рамках предсказуемых правил

Устранение неопределенности в торговой политике. Страны должны разрабатывать и соблюдать четкие и прозрачные дорожные карты торговой политики, чтобы снизить волатильность, стабилизировать ожидания и поддержать инвестиции. В периоды повышенной неопределенности прагматичное сотрудничество и предсказуемые процессы помогают ограничить дорогостоящие превентивные корректировки и укрепить доверие к системе, основанной на правилах.

Модернизация торговых правил и сотрудничество по снижению барьеров. Директивные органы должны обновить правила торговли, чтобы отразить меняющуюся структуру коммерции — услуги, цифровую торговлю и потоки данных, сложные субсидии и безопасность цепочек поставок — тем самым улучшая предсказуемость и условия, в которых фирмы могут честно конкурировать. Практические пути включают в себя интероперабельные стандарты для данных и услуг, а также платформы для содействия торговле и инвестициям. Однако важно проводить модернизацию без чрезмерного расширения полномочий: правила торговли должны быть направлены на четко выявленные трансграничные побочные эффекты и откалиброваны с учетом законных пруденциальных целей. Сотрудничество в рамках региональных и многосторонних платформ может обеспечить совместимость торговых режимов. Эффективные, заслуживающие доверия механизмы урегулирования споров могут повысить авторитет и, следовательно, применение новых правил. Странам следует продолжать двусторонние, региональные и многосторонние переговоры по снижению барьеров — тарифов, квот и «внутренних» трений — стремясь к соглашениям, которые остаются открытыми для тех, кто готов принять аналогичные обязательства, избегая при этом возведения барьеров против третьих сторон. Варианты структуры включают положения о свободном присоединении для содействия инклюзивности и минимизации фрагментации, а также дисциплинарные меры, сдерживающие дискриминационные закупки. Переговоры должны быть направлены на деэскалацию напряженности и предотвращение повышения тарифов с упором на недискриминационное открытие рынков. Целью должно быть снижение, а не повышение торговых и инвестиционных барьеров, а также ограничение дискриминационных элементов, которые несут риск негативных последствий для третьих стран и возобновления напряженности. Положений об управляемой торговле — таких как обязательства по закупкам и количественные ограничения — следует избегать, поскольку они ведут к искажениям и отклонениям и вряд ли решат проблему внешних дисбалансов, которые определяются совокупной динамикой сбережений и инвестиций.

Сочетание торговой дипломатии с макроэкономической корректировкой. Чтобы закрепить эти достижения, торговая дипломатия должна быть согласована с внутренней политикой, направленной на устранение коренных причин крупных внешних дисбалансов (Глава 1 Доклада по внешнему сектору за 2025 год). Для Европы это может включать увеличение государственных инвестиций в инфраструктуру для повышения потенциального роста и сокращения постпандемического разрыва в производительности с Соединенными Штатами. Для Китая перебалансировка в сторону потребления домохозяйств — в том числе посредством фискальных мер с большим упором на социальные расходы и сектор недвижимости — и сокращение масштабов промышленной политики позволили бы уменьшить профицит внешнеторгового баланса и смягчить внутреннее дефляционное давление. Для Соединенных Штатов заслуживающая доверия фискальная консолидация ослабила бы давление со стороны спроса и снизила бы побочные эффекты мировых процентных ставок. Согласование торговой дипломатии с макроэкономическими мерами может устранить сохраняющиеся источники трений.

Восстановление бюджетных резервов и обеспечение устойчивости долга

Восстановление резервов. Пространство для фискальной политики значительно сократилось в ходе беспрецедентной серии шоков, которые мировая экономика пережила в последние годы. Дополнительные потребности в расходах возникают из-за старения населения и необходимости обеспечения национальной и экономической безопасности. Сейчас, более чем когда-либо, странам следует проводить заслуживающую доверия среднесрочную фискальную консолидацию, направленную на восстановление резервов (buffers) при одновременной защите расходов на поддержку уязвимых слоев населения. Поскольку показатели долга уже высоки и, согласно прогнозам, будут расти в ближайшие десятилетия при текущей политике, тяжелое долговое бремя, вероятно, будет оказывать давление на рост, вытеснять приоритетные расходы и усиливать риски рефинансирования и процентных ставок. В отдельности, фискальные стратегии, опирающиеся на благоприятные базовые сценарии или предполагающие экстраординарный рост, сами по себе являются источником нестабильности

ГЛАВА 1: ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА | Октябрь 2025 года | Международный валютный фонд

и не должны служить основой для планов. Устойчивая корректировка требует сбалансированного пакета...

...обусловлены старением населения и необходимостью обеспечения национальной и экономической безопасности. Сейчас, более чем когда-либо, странам следует проводить заслуживающую доверия среднесрочную фискальную консолидацию, направленную на восстановление резервов (буферов) при одновременной защите расходов на поддержку уязвимых слоев населения. Поскольку показатели долга уже высоки и, согласно прогнозам, будут расти в ближайшие десятилетия при текущей политике, тяжелое долговое бремя, вероятно, будет оказывать давление на рост, вытеснять приоритетные расходы и усиливать риски рефинансирования и процентных ставок. В отдельности фискальные стратегии, опирающиеся на благоприятные базовые сценарии или предполагающие экстраординарный рост, сами по себе являются источником нестабильности

Глава 1: Глобальные перспективы и политика | Октябрь 2025 года | Международный валютный фонд

и не должны служить основой для планов. Устойчивая корректировка требует сбалансированного пакета мер, сформированного на основе реалистичного набора доступных вариантов — рационализации расходов и мобилизации доходов — а не на основе финансовой репрессии, денежного финансирования или самоуспокоенности финансовых рынков, учитывая, что эти методы сопряжены с существенными макрофинансовыми рисками. При фискальной консолидации приоритет должен отдаваться мерам, которые повышают эффективность и стимулируют привлечение частных инвестиций (см. выпуск «Бюджетного вестника» за октябрь 2025 года). Это предполагает расширение налогооблагаемой базы, укрепление налогового администрирования и перераспределение расходов в пользу направлений с высоким мультипликатором, таких как инфраструктура, развитие навыков и адресная социальная защита. Автоматические стабилизаторы должны иметь возможность действовать в полной мере на протяжении всего цикла для поддержки макроэкономического сглаживания. Надежные рамочные структуры и заслуживающие доверия правила, обеспеченные ресурсами независимые бюджетные учреждения, улучшенное фискальное управление и большая прозрачность долга имеют решающее значение для усилий по бюджетной корректировке (Acalin and others, готовится к публикации). В тех случаях, когда оправдана новая дискреционная поддержка — например, для домохозяйств или фирм, серьезно пострадавших от сбоев в торговле — она должна быть строго адресной, прозрачно оцененной по стоимости и иметь явно временный характер. Программы должны включать четкие положения о прекращении действия («закатные» положения) с заранее установленной датой истечения и объявленным графиком постепенного сокращения. Чтобы обезопасить процесс корректировки, эти компенсирующие меры должны быть определены до их введения с четким указанием экономии за счет пересмотра приоритетов расходов или дополнительных доходов, особенно в условиях ограниченного фискального пространства.

В ситуациях, когда долг является неустойчивым, в дополнение к фискальной консолидации может потребоваться реструктуризация. Дальнейший прогресс в реализации международных механизмов урегулирования суверенного долга, включая Общую рамочную программу Группы двадцати (G20), и большая конвергенция практик через Глобальный круглый стол по суверенному долгу могут сделать необходимую реструктуризацию более своевременной, предсказуемой и менее затратной.

Обеспечение устойчивости долга. Доверие является центральным элементом для вывода государственного долга на четкую траекторию снижения. Правительствам следует публиковать среднесрочные бюджетные программы с четкими ориентирами, заранее объявленными путями корректировки и планами действий в чрезвычайных ситуациях для управления шоками (МВФ 2025b). Коммуникация должна включать четкие защитные барьеры против денежного финансирования, чтобы избежать инфляционных рисков фискального доминирования. Вместе эти элементы укрепляют доверие рынка, снижают премии за риск и помогают обеспечить трансформацию успехов консолидации в долгосрочную устойчивость долга.

Приоритеты денежно-кредитной политики: адаптивность, прозрачность, независимость

Калибровка денежно-кредитной политики с учетом условий конкретных стран. Центральным банкам следует калибровать денежно-кредитную политику для поддержания ценовой стабильности с должным учетом того, на каком уровне находится экономическая активность относительно потенциального объема выпуска. В экономиках, вводящих тарифы или принимающих ответные меры, такие меры действуют как шоки предложения — подталкивая инфляцию вверх, по крайней мере временно, и одновременно оказывая давление на активность. Снижение процентных ставок должно зависеть от четких доказательств того, что инфляция является устойчиво низкой и стабильной. Тарифы, направленные на конкретные отрасли, также требуют пристального внимания, поскольку они аналогичны отраслевым шокам предложения для стран, их вводящих, делают кривую Филлипса более крутой и изменяют соотношение между инфляцией и выпуском (глава 2 выпуска «Перспектив развития мировой экономики» за октябрь 2024 года). Напротив, в экономиках, которые не вводили тарифы, доминирующим импульсом может быть ослабление спроса; однако любое снижение учетных ставок должно рассматриваться осторожно и не может считаться предрешенным. Устойчивый внутренний спрос может поддерживать инфляционное давление на высоком уровне. Постепенное смягчение процентной ставки было бы уместным только там, где дезинфляция прочно утвердилась, а разрыв выпуска (slack) явно увеличился.

Четкая коммуникация центрального банка. В условиях высокой неопределенности прозрачность повышает предсказуемость для участников рынка. Центральным банкам следует четко формулировать функцию реагирования (например, зависимость от данных, баланс рисков) и публиковать небольшое количество сценариев инфляции и экономической активности с краткими пояснениями механизма трансмиссии. Сообщения должны быть адаптированы для различных аудиторий, а информация должна раскрываться оперативно и с равной доступностью для всех целевых получателей. Предсказуемый календарь и последовательный формат заявлений, протоколов и прогнозов дополнительно способствуют пониманию функции реагирования с течением времени (Bernanke 2024).

Независимость и доверие как столпы стабильности. Обеспечение независимости центрального банка имеет важное значение для макрофинансовой стабильности. Как только доверие подорвано, восстановление якоря ожиданий обычно требует длительного периода жесткой денежно-кредитной политики и высоких процентных ставок, что обходится дороже, чем предотвращение потери доверия с самого начала (Pastén and Reis 2021). Эти риски усиливаются при возникновении давления фискального доминирования — когда повышенные потребности в государственном финансировании начинают влиять на монетарные решения. Попытки заставить центральный банк поддерживать низкие ставки или терпимое отношение к неожиданной инфляции могут казаться способом облегчить текущую фискальную арифметику, но в конечном итоге они обречены на провал.

ГЛАВА 1: ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА | Октябрь 2025 года | Международный валютный фонд

Срочные премии и премии за риск расширяются, а среднесрочные и долгосрочные номинальные доходности растут из-за более высоких ожиданий по инфляции (и, в конечном счете, более высокой фактической инфляции), что нивелирует любую первоначальную экономию на процентах и в некоторых случаях дестабилизирует спрос на суверенный долг (Leeper 2023). В подтверждение этого наблюдения во вставке 2.3 главы 2 задокументировано 134 случая ухода в отставку управляющих центральных банков по политическим мотивам с 2000 года; установлено, что такое вмешательство смягчает политику, ослабляет валюты и повышает инфляцию и инфляционные ожидания, при этом некоторый среднесрочный прирост активности достигается за счет значительных отклонений от ценовой стабильности. В более широком смысле макроэкономические показатели зависят от качества и независимости институтов во всей экосистеме мер политики — бюджетных рамок, финансового надзора, режимов конкуренции и банкротства, судебной системы и, что крайне важно, национальных статистических систем. Высококачественные, своевременные и профессионально независимые данные являются общественным благом: они снижают неопределенность и улучшают планирование в частном секторе и разработку политики. Напротив, некачественное управление данными — пробелы в охвате, непрозрачные методологии, редкие публикации или политически мотивированные пересмотры — подрывает подотчетность и притупляет эффективность политики. Лучшие практики сочетают правовые и операционные гарантии для центральных банков с сильными вспомогательными институтами. Ключевые элементы, закрепленные конституцией, законами и судебной практикой, включают бюджетную автономию, возможность проводить денежно-кредитную политику без вмешательства и запрет на краткосрочное и долгосрочное прямое кредитование правительства.

Борьба с чрезмерной волатильностью обменного курса. Асимметричные эффекты тарифов на страны, их вводящие, и страны, на которые они направлены, могут привести к расхождению в выборе мер денежно-кредитной политики, даже если деловые циклы изначально были синхронизированы. В большинстве случаев обменные курсы должны гибко меняться в соответствии с рыночными условиями для содействия макроэкономической корректировке. Если движение валютных курсов становится неупорядоченным, Интегрированная рамочная программа политики МВФ (IPF) предоставляет рекомендации для конкретных стран; там, где это уместно — наряду со взвешенной денежно-кредитной и фискальной позицией — могут быть оправданы временные валютные интервенции или целевые меры по управлению потоками капитала.

Сохранение макрофинансовой стабильности. Финансовая политика должна отдавать приоритет сдерживанию рисков ликвидности в небанковском финансовом секторе и сохранению устойчивости основной банковской системы. В соответствии с рекомендациями Совета по финансовой стабильности (FSB), фонды частного кредитования должны ограничить частоту создания акций и их выкупа. Регуляторам следует предписать использование инструментов ликвидности и регулярное проведение стресс-тестов для обеспечения устойчивости в периоды спада. В банковском секторе полное внедрение международно согласованных стандартов капитала и ликвидности, а также укрепление системы финансовой защиты (safety net) помогут обезопасить посредническую деятельность в условиях повышенной неопределенности. Всеобъемлющая риск-ориентированная нормативно-надзорная база для криптоактивов позволит смягчить риски для макрофинансовой стабильности, включая надежные механизмы регулирования для адаптации к быстрому росту стейблкоинов (см. главу 1 выпуска «Доклада о глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2025 года).

Меры по смягчению последствий серьезных шоков

В условиях повышенной неопределенности более широкое использование сценарного анализа может повысить готовность к реализации мер политики и укрепить доверие к ним. Властям следует разработать базовый сценарий и небольшой набор серьезных, но правдоподобных альтернатив, которые в совокупности охватывают макроэкономические и финансовые риски. Каждый сценарий должен сопровождаться описанием возможных ответных мер политики, что поможет сформировать ожидания частного сектора. Это может включать: для денежно-кредитной политики — альтернативные траектории ставок и, где это применимо, варианты управления балансом и шаблоны коммуникации; для фискальной политики — калиброванное использование автоматических стабилизаторов и ограниченную по времени адресную поддержку; для финансовой стабильности — механизмы экстренной ликвидности и пороги активации доступных макропруденциальных буферов; и, где это оправдано обстоятельствами страны, меры по управлению потоками капитала, соответствующие Интегрированной рамочной программе МВФ.

Использование анализа сценариев может укрепить готовность к принятию мер и повысить доверие к проводимой политике. Властям следует разработать базовый сценарий и небольшой набор серьезных, но правдоподобных альтернатив, которые в совокупности охватывают макроэкономические и финансовые риски. Каждый сценарий должен сопровождаться описанием возможных ответных мер политики, что поможет сформировать ожидания частного сектора. Это может включать: для денежно-кредитной политики — альтернативные траектории ставок и, где это применимо, варианты управления балансом и шаблоны коммуникации; для фискальной политики — калиброванное использование автоматических стабилизаторов и ограниченную по времени адресную поддержку; для финансовой стабильности — механизмы экстренной ликвидности и пороги активации доступных макропруденциальных буферов; и, где это оправдано обстоятельствами страны, меры по управлению потоками капитала (КСЭ), соответствующие Интегрированной рамочной программе МВФ.

Меры политики со среднесрочным эффектом

Учитывая нарастающие вызовы, существует острая необходимость в выявлении и реализации мер, способных устойчиво повысить перспективы средне-срочного роста. Некоторые страны обращаются к промышленной политике, однако она сопряжена с альтернативными издержками и компромиссами — прежде всего, с крупными фискальными расходами — в то время как государственные финансы и без того перенапряжены (см. Главу 3). Эти меры, известные как «вертикальные», направлены на государственную поддержку конкретных фирм и секторов; их следует использовать с осторожностью, четко осознавая их альтернативные издержки и побочные эффекты, балансируя цели по расширению производства в определенных отраслях с бюджетными затратами, ростом потребительских цен и нерациональным распределением ресурсов. Большее внимание следует уделять «горизонтальным» реформам, которые направлены на улучшение общей деловой среды и единообразно применяются ко всей экономике.

ГЛАВА 1 ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА 25 Международный валютный фонд | Октябрь 2025

Дисциплинированное применение промышленной политики. Чтобы максимизировать эффективность промышленной политики и ограничить ее издержки, правительства должны четко диагностировать провалы рынка, выявляя конкретные области, где вмешательство может принести наибольшую выгоду. Все меры политики должны быть встроены в надежную институциональную и макроэкономическую структуру, обеспечивающую координацию между ведомствами и поддержание фискальной дисциплины, особенно там, где уровень долга высок, а бюджетное пространство ограничено. Правительствам следует устанавливать четкие, измеримые цели для промышленного вмешательства, такие как создание рабочих мест, технологический прогресс или увеличение внутреннего производства, и разрабатывать политику с упором на области с самым высоким потенциалом положительных побочных эффектов для инноваций и трансформационного воздействия (см. также Главу 2 выпуска «Бюджетный вестник» за апрель 2024 года). Качественное государственное управление является ключом к успешной реализации: прозрачные процессы отбора, независимый надзор и механизмы подотчетности снижают риск расточительных расходов и коррупции. Меры политики должны включать механизмы регулярной оценки и рекалибровки. Правительства должны быть готовы к сокращению или прекращению неэффективных мер. Директивным органам следует тщательно взвешивать затраты и потенциальные выгоды, а также учитывать возможные негативные побочные эффекты для других секторов или стран. В трансграничном контексте промышленная политика не должна использоваться для расширения экспорта с целью компенсации потерянных рынков, поскольку такие ответные меры обходятся дорого и рискуют усугубить торговые искажения. Если рассматривается вопрос о поддержке пострадавших фирм, она должна быть осторожной, узконаправленной и ограниченной во времени, нацеленной на конкретные, хорошо диагностированные провалы рынка — то есть на случаи с четко выявленными экстерналиями, известным масштабом и установленной эластичностью спроса и предложения. В случаях, когда страны сталкиваются с сильным давлением с целью защиты местной экономики — например, при диверсии торговых потоков или резком росте прямых иностранных инвестиций — им следует отдавать приоритет инструментам, предусмотренным международными соглашениями и предназначенным для этих целей, вместо того чтобы прибегать к разовой (ad hoc) промышленной политике.

Реализация структурных реформ. В условиях вызовов на многих фронтах и сохраняющихся слабых среднесрочных перспектив реформы, стимулирующие рост, становятся более актуальными, чем когда-либо. Старение населения, быстрые технологические изменения и смена моделей сравнительных преимуществ в квалификации трансформируют рынки труда как в странах с развитой экономикой, так и в странах с формирующимся рынком. Поэтому комплексные пакеты мер, повышающие использование рабочей силы и потенциальный рост, занимают центральное место в смягчении макроэкономических компромиссов и обеспечении фискальной устойчивости. Институты рынка труда должны способствовать мобильности и эффективному подбору персонала. Модернизированные государственные службы занятости, цифровые платформы по подбору вакансий и помощь в переезде могут ускорить перераспределение ресурсов из сокращающихся в расширяющиеся сектора. Переносимость льгот между различными местами работы и типами контрактов, наряду с доступным уходом за детьми и отпуском по уходу за ребенком, могут повысить уровень участия в рабочей силе — особенно среди женщин — и сгладить риски потери дохода во время переходных периодов. Миграционная политика, откалиброванная с учетом внутреннего дефицита квалифицированных кадров, также может устранить «узкие места», защищая при этом местных работников (см. Главу 3 ПРМЭ за апрель 2025 года). Пенсионные системы и системы выхода на заслуженный отдых должны поддерживать более долгую и здоровую трудовую жизнь за счет гибкости и актуарно справедливых стимулов. Постепенный выход на пенсию — через частичные пенсии и поэтапные графики работы — может удерживать пожилых работников в строю, одновременно снижая физические нагрузки (см. Главу 2 ПРМЭ за апрель 2025 года). Данные также свидетельствуют о том, что добровольная неполная занятость в пожилом возрасте может повысить благосостояние, а предоставление таких возможностей может поддержать как вовлеченность в трудовую деятельность, так и удовлетворенность жизнью (Nikolova and Graham 2014). Достижения в области цифровизации и ИИ могут повысить производительность и расширить потенциальный рост, особенно в сочетании с дополнительными инвестициями в квалификацию рабочей силы, сильным менеджментом, операционно совместимой инфраструктурой, конкурентными рынками, а также надежным управлением данными и кибербезопасностью (Gopinath 2023). Реализация этих преимуществ требует политики, ориентированной на распространение технологий, которая одновременно способствует их внедрению и защищает работников: поддержка внедрения цифровых инструментов малыми фирмами, повышение качества управления и операционная совместимость данных должны дополнять традиционные стимулы для НИОКР. Реформы рынков товаров и услуг и конкуренции должны стимулировать выход на рынок новых игроков и снижать барьеры для перераспределения ресурсов в пользу высокопродуктивных фирм; в тех случаях, когда торговые шоки носят концентрированный характер, ограниченная по времени и адресная помощь в адаптации — обучение, поддержка при переезде и страхование заработной платы — должна заменить бессрочную защиту. Улучшение общего делового климата — через развитие инфраструктуры, образование и регуляторную реформу — также может усилить эффект промышленной политики. Для стран с низким доходом, сталкивающихся с проблемами из-за сокращения международной помощи, решающее значение имеет укрепление потенциала по мобилизации внутренних ресурсов. Это предполагает не только рационализацию государственных расходов, повышение прозрачности и антикоррупционные меры, но и

ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ: МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕМЕН, ПЕРСПЕКТИВЫ ОСТАЮТСЯ СЛАБЫМИ 26 Международный валютный фонд | Октябрь 2025

административные реформы для поддержки предоставления базовых услуг. Параллельно с этим, чтобы помочь уязвимым экономикам, доноры должны изучить способы мобилизации большего объема помощи в целях развития — выполняя и ускоряя выполнение существующих обязательств, уделяя приоритетное внимание грантам и высокольготным условиям.

Эффективное решение проблемы изменения климата

Грамотно разработанный комплекс мер политики может стимулировать низкоуглеродный и устойчивый рост. Инвестиции в такие технологии, как солнечная и ветровая энергетика, а также в энергоэффективные системы, могут сократить выбросы углерода и создать новые отрасли и рабочие места. Внедрение механизмов ценообразования на углерод, таких как налоги на выбросы углерода или системы торговли квотами, может стимулировать бизнес к сокращению своего углеродного следа. Это может быть дополнено фискальными стимулами, такими как налоговые льготы или субсидии на «зеленые» технологии. Предоставление технической помощи и финансовой поддержки проектам по адаптации, особенно в странах с низким доходом, может помочь им справиться с последствиями изменения климата. Эта помощь включает финансирование улучшения инфраструктуры и инициативы по наращиванию потенциала. Переход от ископаемого топлива к ВИЭ может повысить энергетическую безопасность за счет снижения зависимости от импортного топлива, создать возможности для трудоустройства в секторе «зеленой» энергетики и улучшить платежный баланс за счет сокращения затрат на импорт энергоносителей. Это также может повысить экономическую стабильность за счет снижения волатильности, связанной с рынками ископаемого топлива.

ГЛАВА 1 ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА 27 Международный валютный фонд | Октябрь 2025

Сдвиг в торговой политике США в 2025 году заметно отличается от изменений периода 2018–2019 годов. Например, если предыдущий раунд повышения пошлин был направлен в основном против одного торгового партнера — Китая, то текущий период характеризуется более масштабным повышением пошлин, затрагивающим широкий круг стран, наряду с заметным ростом неопределенности в торговой политике. Это ставит важный вопрос: привел ли специфический характер тарифного шока 2025 года к иным моделям адаптации в двусторонней торговле между США и Китаем (как друг с другом, так и с третьими странами) по сравнению с последствиями повышения пошлин в 2018–2019 годах? Данная вставка проливает предварительный свет на этот вопрос на основе данных о ежемесячных двусторонних торговых потоках. Существует множество доказательств изменений в международной торговле, прямых иностранных инвестициях и глобальных цепочках создания стоимости в ответ на повышение пошлин в 2018–2019 годах и рост торговой напряженности (см., например, Fajgelbaum and others 2024; Freund and others 2024; Gopinath and others 2025; Graziano and others 2024). Двусторонний декаплинг США и Китая сопровождался усилением торговых и инвестиционных связей с третьими странами. Экспорт Китая в США упал примерно на 6 процентов в течение двух лет (Рисунок 1.1.1). Это сопровождалось устойчивым ростом экспорта в страны-субституты Китая (исходя из степени заменяемости продукции этой страны китайскими аналогами) и меньшим ростом в отношении стран, поставляющих комплиментарные Китаю товары. Предварительные данные по торговле за 2025 год (отмечены пунктирными линиями) показывают ранее...

...многочисленные свидетельства изменений в международной торговле, прямых иностранных инвестициях и глобальных цепочках создания стоимости в ответ на повышение пошлин в 2018–2019 годах и рост торговой напряженности (см., например, Fajgelbaum and others 2024; Freund and others 2024; Gopinath and others 2025; Graziano and others 2024). Двусторонний декаплинг США и Китая сопровождался усилением торговых и инвестиционных связей с третьими странами. Экспорт Китая в США упал примерно на 6 процентов в течение двух лет (Рисунок 1.1.1). Это сопровождалось устойчивым ростом экспорта в страны-субституты Китая (исходя из степени заменяемости продукции этой страны китайскими аналогами) и меньшим ростом в отношении стран, поставляющих комплементарные Китаю товары. Предварительные данные по торговле за 2025 год (отмечены пунктирными линиями) указывают на ранние признаки дальнейшего декаплинга между США и Китаем — аналогично периоду 2018–2019 годов (отмечено сплошными линиями).

Авторами данной вставки являются Адам Якубик и Моника Штайеровска. 1 Эпизоды введения пошлин также различаются по размеру пошлин, охвату товаров, начальным уровням пошлин и скорости внедрения, помимо прочего.

Рисунок 1.1.1. Экспорт по типам стран назначения и эпизодам введения пошлин

(Индекс, февраль 2018 г. и февраль 2025 г. = 100; сплошная линия = эпизод введения пошлин в феврале 2018 г., пунктирная линия = эпизод введения пошлин в феврале 2025 г.)

Источники: Fajgelbaum and others 2024; Trade Data Monitor; расчеты персонала МВФ. Примечание: Значение 0 по оси X соответствует датам начала введения пошлин в феврале 2018 г. и феврале 2025 г. соответственно. Каждый ряд нормализован к соответствующей дате 0, в которой значение равно 100. Страны классифицируются как субституты или комплементы Китая на основе того, как их экспорт реагирует на пошлины на китайские товары. Субституты (комплементы) — это страны, чей экспорт увеличивается (уменьшается) при налогообложении китайского экспорта, что отражает положительную (отрицательную) эластичность замещения по отношению к Китаю. См. подробности в Fajgelbaum and others (2024). Изменения рассчитаны с использованием 12-месячных скользящих сумм для сглаживания сезонных колебаний. ОМ = остальной мир.

Вставка 1.1. Перераспределение торговли в ответ на пошлины: будет ли на этот раз иначе?

Декаплинг также, по-видимому, происходит быстрее, чем в предыдущем эпизоде. Между тем наблюдается рост китайского экспорта в третьи страны. Различия между странами, которые могут выступать в качестве субститутов Китая, и теми, что являются его комплементами, пока неочевидны.

Рассмотрение структур торговли через географическую призму, а не через структурное сходство между странами, выявляет некоторые базовые различия между двумя эпизодами введения пошлин на текущий момент. В 2018–2019 годах страны Азии и страны ЮСМКА (Соглашение США—Мексика—Канада) — многие из которых подпадают под категорию субститутов Китая — поглотили падающий экспорт Китая в США (Рисунок 1.1.2, панель 1). В то же время падение экспорта США в Китай сопровождалось ростом поставок в другие регионы, такие как Европейский союз, наряду со стабильным экспортом в Канаду и Мексику (Рисунок 1.1.2, панель 2).

Ранние сигналы из последних данных по торговле указывают на потенциально более быстрые сдвиги в этот раз. Например, экспорт Китая на рынки третьих стран — особенно в Азию и Европу — вырос в период с февраля по апрель 2025 года сильнее, чем в феврале–апреле 2018 года. В то же время на Канаду и Мексику пришлось лишь небольшая доля изменений в экспорте Китая с февраля 2025 года, и они внесли отрицательный вклад в рост экспорта США, в отличие от 2018–2019 годов. Частично причиной этого, наряду с другими факторами, могут быть высокие пошлины на товары, не соответствующие правилам ЮСМКА, а также на содержание стали и алюминия на основе добавленной стоимости в сочетании с дальнейшим ужесточением и обеспечением соблюдения правил определения страны происхождения.

Пока слишком рано оценивать масштабы долгосрочного перераспределения, которое в 2018–2019 годах набрало обороты только спустя примерно 12 месяцев. Масштабы сдвигов в этот раз могут быть иными, поскольку угрозы повышения пошлин на экспорт в США затронули большинство стран с января 2025 года — в отличие от специфических для Китая изменений в торговой политике США в эпизоде 2018 года, — а общая неопределенность экономической политики высока, что осложняет решения компаний о релокации. Кроме того, принимаются дополнительные меры по сокращению перераспределения, включая более строгие правила определения страны происхождения, таможенный контроль за перевалкой (реэкспортом), пошлины, применяемые к содержанию добавленной стоимости, и расширенные процедуры проверки прямых иностранных инвестиций.

Рисунок 1.1.2. Изменение экспорта по регионам назначения и эпизодам введения пошлин

(Млрд долларов США)

Источники: Trade Data Monitor; расчеты персонала МВФ. Примечание: Столбцы показывают общее изменение экспорта в течение каждого периода действия пошлин (2018 и 2025 гг. соответственно). Сегменты указывают вклад каждого рынка назначения. Изменения рассчитаны с использованием 12-месячных скользящих сумм для сглаживания сезонных колебаний. «До пошлин» относится к изменению от t - 3 месяцев до t = -1; «После пошлин» относится к изменению от t = 0 до t + 3 месяцев; «После пошлин (длительный период)» относится к изменению от t = 0 до t + 22 месяцев (доступно только для 2018 года). ЮСМКА (USMCA) = Соглашение США—Мексика—Канада; ЗП = Западное полушарие.

Вставка 1.1 (продолжение)

Такие сдвиги, наблюдаемые в данных по валовой торговле, могут быть также вызваны другими факторами, многие из которых не связаны с торговой политикой, включая более широкие изменения в конкурентоспособности стран. На агрегированном уровне наблюдаемый рост китайского экспорта в третьи страны также не обязательно касается тех же товаров, экспорт которых в США упал. Кроме того, колебания валютных курсов и относительных цен могут влиять на степень перераспределения в реальном выражении. Таким образом, данный предварительный анализ носит иллюстративный характер и потребует дальнейшего изучения для изоляции роли различных факторов после получения достаточного объема данных.

Темпы и география перераспределения также будут зависеть от барьеров, включая политический выбор третьих стран. Модельное моделирование долгосрочного перераспределения (Rotunno and Ruta 2025) предполагает, что после устранения неопределенности экспорт Китая на рынки стран, не входящих в США, может увеличиться на 4–6 процентов в базовом сценарии, при этом масштаб и направление диверсификации будут критически зависеть от распределения пошлин и политики третьих стран.

Хотя аналогичные оговорки применимы к тенденциям, наблюдаемым на отраслевом уровне, ранние данные свидетельствуют о том, что торговые потоки уже перенаправляются в Азию в нескольких важных секторах, затронутых повышением пошлин, включая автомобили и запчасти, и в Европу — в секторах стали и алюминия (Рисунок 1.1.3). Кроме того, имеются некоторые свидетельства того, что изменения в импорте третьих стран из Китая в данном секторе, в том числе в Азию, коррелируют с изменением их экспорта в том же секторе в другие регионы, включая США и Европу. Это может указывать на то, что диверсификация торговли на другие рынки масштабнее, чем отражено в данных о валовой торговле, и может соответствовать либо перераспределению торговли, либо изменению маршрутов поставок (rerouting), либо сочетанию того и другого.

Рисунок 1.1.3. Изменение экспорта Китая по регионам назначения и эпизодам введения пошлин в отдельных секторах

(Млрд долларов США)

Источники: Trade Data Monitor; расчеты персонала МВФ. Примечание: Столбцы показывают общее изменение экспорта в течение каждого периода действия пошлин (2018 и 2025 гг. соответственно). Сегменты указывают вклад каждого рынка назначения. Изменения рассчитаны с использованием 12-месячных скользящих сумм для сглаживания сезонных колебаний. «До пошлин» относится к изменению от t - 3 месяцев до t = -1; «После пошлин» относится к изменению от t = 0 до t + 3 месяцев; «После пошлин (длительный период)» относится к изменению от t = 0 до t + 22 месяцев (доступно только для 2018 года). ЮСМКА (USMCA) = Соглашение США—Мексика—Канада; ЗП = Западное полушарие.

Вставка 1.1 (продолжение)

В этой вставке используется модель «Группы двадцати» (G20) МВФ для вывода доверительных интервалов вокруг базового прогноза «Перспектив развития мировой экономики» (WEO), а также Глобальная интегрированная монетарная и фискальная модель (GIMF) МВФ для анализа шоков, которые могут материализоваться на пятилетнем горизонте WEO. Хотя сценарии рисков, представленные в выпуске WEO за апрель 2025 года, остаются актуальными, рассматриваются также два новых сценария. Сценарий А объединяет политические меры и шоки, которые приводят к падению мирового объема производства и сужению глобальных дисбалансов относительно базового уровня. Меры политики и шоки в сценарии B приводят к росту мирового объема производства относительно базового уровня, но не имеют серьезных последствий для дисбалансов.

Доверительные интервалы

Модель G20 используется для формирования распределений вокруг базового сценария путем извлечения шоков...

Модель G20 используется для формирования распределений вокруг базового сценария путем извлечения шоков, полученных на основе ретроспективных данных (Andrle and Hunt 2020). Распределение скорректировано в соответствии с оценкой «роста под угрозой» (growth-at-risk), представленной в докладе «Доклад по вопросам глобальной финансовой стабильности» за октябрь 2025 года. Как и в предыдущей оценке, распределения роста имеют отрицательную асимметрию (риски ухудшения ситуации более вероятны, чем риски улучшения), а распределения инфляции — положительную асимметрию. На панелях 1 и 2 рисунка 1.2.1 показаны распределения темпов роста и общей инфляции в США (90-процентные доверительные интервалы выделены синим цветом). Неопределенность в отношении итогов 2025 года ниже, так как данные за первое полугодие уже получены. Вероятность наступления рецессии в 2026 году оценивается примерно в 30 процентов, что несколько меньше вероятности рецессии, прогнозировавшейся в WEO за апрель 2025 года; риск того, что общая инфляция в США в 2026 году поднимется выше 3 процентов, аналогичен (около 30 процентов). Тем не менее, вероятность рецессии и инфляции выше 3 процентов выше, чем во время публикации WEO за октябрь 2024 года (25 и 20 процентов соответственно). На панелях 3 и 4 рисунка 1.2.1 показаны распределения глобального роста и общей инфляции. Авторами этой вставки являются Джаред Биби, Дирк Мьюир и Рафаэль Портильо.

Примечание 1. Риск рецессии на 2026 год — это вероятность того, что годовой рост в 2026 году будет ниже 0,8 процента, что соответствует неглубокой рецессии, начинающейся в первом квартале 2026 года. Вероятность кратковременной рецессии в США (в 2025 году) оценивалась примерно в 37 процентов на момент публикации WEO за апрель 2025 года.

Базовый прогноз WEO

Рисунок 1.2.1. Неопределенность прогноза в отношении прогнозов глобального роста и инфляции (Проценты)

Источник: оценки персонала МВФ. Примечание: каждый оттенок синего цвета представляет 5-процентный вероятностный интервал. WEO = «Перспективы развития мировой экономики».

Вставка 1.2. Оценка рисков вокруг базового прогноза

ГЛАВА 1 ГЛОБАЛЬНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОЛИТИКА Международный валютный фонд | Октябрь 2025 года

Вероятность того, что темпы роста мировой экономики в 2026 году опустятся ниже 2 процентов, оценивается примерно в 25 процентов, что несколько ниже, чем в апреле. Вероятность того, что общая мировая инфляция в 2026 году поднимется выше 5 процентов, в целом аналогична и составляет около 25 процентов. Таким образом, риски замедления роста немного снизились по сравнению с апрелем, но остаются повышенными, в то время как риски роста инфляции практически не изменились.

Сценарии

Модель GIMF используется для оценки сценариев риска. Как и в апреле, версия модели включает 10 регионов, включая Китай, США и зону евро. Сценарии предполагают эндогенную реакцию денежно-кредитной политики с плавающими обменными курсами в большинстве регионов. В сценарии А валюта Китая управляется с помощью мер по контролю потоков капитала при ограниченной общей корректировке юаня по отношению к доллару. В сценарии B юань корректируется как при режиме гибкого обменного курса. Со стороны фискальной политики действуют автоматические стабилизаторы. По сравнению с апрелем модель была модифицирована для обеспечения более высокого переноса (pass-through), чтобы учесть инфляционные риски, связанные с тарифами и изменениями обменных курсов.

Компоненты, рассматриваемые в сценарии А

Повышение тарифов и сбои в цепочках поставок. Сценарий предполагает введение в США постоянно действующих тарифов, превышающих базовый уровень, начиная с конца 2025 года. Увеличение тарифов соответствует большему из двух значений: либо повышению тарифов, объявленному в апреле, либо тарифным ставкам, объявленным в письмах, направленных в июне и июле. Импорт из Китая сталкивается с самым значительным повышением тарифов относительно базового уровня — почти на 30 процентных пунктов, за ним следуют развивающиеся страны Азии, зона евро и Япония — около 10 процентных пунктов. Эффективная тарифная ставка на импорт в США увеличивается в целом на 10 процентных пунктов, при этом тарифные доходы используются для выплаты государственного долга на горизонте WEO. Сценарий также предполагает, что другие страны не принимают ответных мер. Кроме того, совокупное повышение тарифов как в базовом сценарии, так и в данном сценарии риска приводит к временному сбою в глобальных цепочках поставок. Совокупная факторная производительность в секторах, наиболее вовлеченных в мировую торговлю (около 20 процентов мировой валовой добавленной стоимости), падает на 1 процент во всем мире в 2026–2027 годах, прежде чем вернуться к базовому уровню в 2028 году.

Повышение инфляционных ожиданий. Совокупность факторов (всплеск инфляции после COVID-19, тарифы, опасения по поводу независимости центральных банков) повышает инфляционные ожидания во многих странах в 2026 и 2027 годах. Инфляционные ожидания на год вперед увеличиваются на 60 базисных пунктов в странах с формирующимся рынком, где инфляция в настоящее время превышает целевой показатель, на 50 базисных пунктов в США и примерно на 25 базисных пунктов в других странах с развитой экономикой (за исключением Японии) и в остальных странах с формирующимся рынком (за исключением Китая).

Повышение доходности суверенных облигаций. Переоценка способности мировой экономики поглощать исторический рост государственного долга приводит к росту доходности суверенных облигаций. Премии за срок по государственному долгу увеличиваются во всех странах, кроме Китая, на 100 базисных пунктов, начиная с 2026 года, и этот эффект сохраняется в течение 10 лет. Безопасная/нейтральная глобальная реальная ставка также постепенно, но постоянно увеличивается по сравнению с базовым уровнем (до 50 базисных пунктов) и затрагивает все страны в равной степени. Фискальная политика не корректируется на горизонте WEO, но государственный долг в конечном итоге стабилизируется на более высоких уровнях в большинстве стран.

Ужесточение глобальных финансовых условий. Совокупный эффект шоков и мер политики, рассматриваемых в этом сценарии, усиливается дополнительным ужесточением глобальных финансовых условий. Корпоративные спреды увеличиваются в 2026 году на 50 базисных пунктов в странах с развитой экономикой и Китае и на 100 базисных пунктов в странах с формирующимся рынком, за исключением Китая. Этот уровень также включает умеренное снижение цен на акции в США, отражающее, в частности, коррекцию оценки акций компаний, связанных с ИИ. Ужесточение длится два года.

Снижение глобального спроса на активы США. Снижение внешнего спроса повышает ожидаемую доходность активов США — частичная потеря «непомерной привилегии» Соединенных Штатов — на величину до 80 базисных пунктов относительно базового уровня. Увеличение премии за внешний риск США сохраняется в течение 20 лет.

Компоненты, рассматриваемые в сценарии B

Возврат к низким тарифам. Тарифы, введенные с января 2025 года, отменяются на постоянной основе, что снижает эффективные тарифные ставки на импорт в США примерно на 15 процентных пунктов относительно текущего базового уровня. В импорте из Китая наблюдается наибольшее снижение эффективных тарифных ставок (около 22 процентных пунктов), за ним следуют Япония, Европа и развивающиеся страны Азии (10–20 процентных пунктов). Торговые партнеры также отменяют тарифы на экспорт из США, а в экспорте США в Китай наблюдается снижение эффективных тарифных ставок примерно на 20 процентных пунктов.

Снижение неопределенности в торговой политике. Соглашения, достигнутые в ходе текущих двусторонних переговоров и многосторонних инициатив, обеспечивают большую предсказуемость в глобальных торговых механизмах, снижая экономическую неопределенность относительно базового уровня. Снижение неопределенности эквивалентно уменьшению показателя глобальной неопределенности экономической политики (Davis 2016) на два стандартных отклонения, что примерно соответствует абсолютному размеру всплеска, наблюдавшегося в 2018–2019 годах.

Более высокие, чем ожидалось, выгоды от ИИ. Выгоды от искусственного интеллекта (ИИ) для мировой производительности и инвестиций умеренно превышают показатели текущего базового сценария. Этот уровень включает два компонента. Во-первых, в ряде стран наблюдается умеренный рост инвестиций в новый капитал, специфичный для ИИ (оборудование для обработки информации, интеллектуальная собственность в области ПО), наиболее заметно в США и Китае. Во-вторых, глобальная производительность растет по мере постепенного внедрения ИИ в более широкие слои экономики. Мировая совокупная факторная производительность увеличивается примерно на 0.8 процента в течение 10-летнего периода, что соответствует нижней границе существующих оценок, при значительных различиях между странами. В странах, более подверженных выигрышу от автоматизации и лучше подготовленных к внедрению ИИ, наблюдается более значительный рост производительности, согласно оценке Cerutti и др. (2025).

Влияние на мировую экономику

На рисунках 1.2.2 и 1.2.4 представлены эффекты для сценариев А и B в отношении уровня ВВП в период 2025–2030 годов и в долгосрочной перспективе для Китая, США, зоны евро и мира в целом. Эффекты от повышения доходности суверенных облигаций и дополнительного ужесточения финансовых условий объединены в единый уровень. На рисунке 1.2.3 показано влияние сценария А на инфляцию, реальные процентные ставки и балансы текущих счетов этих трех регионов, а также влияние на реальный эффективный обменный курс доллара США. На панелях для текущих счетов и доллара также показан вклад от повышения тарифов и от снижения спроса на активы США. В сценарии А более высокие тарифы снижают глобальный спрос на товары и нарушают предложение. Мировая экономическая активность снижается на 0,3 процента относительно базового уровня в 2026 году, эффект нарастает до 2028 года, сопровождая долгосрочную потерю глобального ВВП.

...уровня ВВП в период 2025–2030 годов и в долгосрочной перспективе для Китая, США, зоны евро и мира в целом. Эффекты от повышения доходности суверенных облигаций и дополнительного ужесточения финансовых условий объединены в единый уровень. На рисунке 1.2.3 показано влияние сценария А на инфляцию, реальные процентные ставки и балансы текущих счетов этих трех регионов, а также влияние на реальный эффективный обменный курс доллара США.² На панелях для текущих счетов и доллара также показан вклад от повышения тарифов и от снижения спроса на активы США. В сценарии А более высокие тарифы снижают глобальный спрос на товары и нарушают предложение. Мировая экономическая активность снижается на 0,3 процента относительно базового уровня в 2026 году, эффект нарастает до 2028 года, сопровождая долгосрочную потерю глобального ВВП в размере 0,5 процента. Китай наиболее сильно затронут среди регионов, столкнувшихся с введением тарифов, из-за более значительного повышения тарифных ставок и допущения об ограниченной корректировке.

² Реальная процентная ставка, представленная на панели 2 рисунка 1.2.3, является суммой годовой безрисковой реальной ставки и половины срочных премий.

Рисунок 1.2.2. Влияние сценария А на ВВП

(Отклонение от базового уровня в процентах)

Источник: оценки персонала МВФ. Примечание: «Долгосрочная перспектива» составляет не менее 50 лет.

Вставка 1.2 (продолжение)